Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина

— Нельзя же так с книгами, пусть даже с такими, — тихо пробормотал монах.

Не слушая его, Ваноццо ловко выбил искру. Тонкий пергамент нехотя задымил. Запахло палёной кожей. Пьетро сунул в слабые язычки стопку мелко исписанных желтоватых листочков. Пламя насторожённо лизнуло новое подношение и радостно вспыхнуло, жарко озарив высокие своды библиотеки.

— Несите ещё! — распорядился де Брамини, смахивая в огонь содержимое ближайшей полки.

Выхватив из костра занявшиеся листки, Джулиано убежал с ними в другие концы помещения. Вскоре тут и там на полках заплясали весёлые искорки. Тёмные клубы жирного чадного дыма скрыли потолок и начали медленно опускаться к полу. Поднапрягши свою широкую спину, силициец, кряхтя, столкнул ближайший шкаф в пламя. Громыхнуло. Снопы искр взвились до верхних полок, поджигая всё новые и новые манускрипты.

— Довольно! — скомандовал закашлявшийся Пьетро. — Уходим!

Ваноццо надвинул маску на лицо и широко распахнул дверь архивной комнаты, из которой тут же повалил густой чёрный дым. Беглецы с громкими криками высыпали в коридор:

— Пожар! Горим, братья!

Под ноги бегущим тут же бросился молодой служка с огромными глазами, полнящимися ужасом. Ваноццо сграбастал его за грудки и, тряхнув как следует, проорал в самое ухо ошалевшему послушнику:

— Воды! Быстрее!

Мальчишка вздрогнул и умчался куда-то в сторону, оглашая обитель звонкими истошными воплями.

Переполох нарастал, расходясь от архива кругами, словно брошенный в пруд камень. Монахи суетились и бестолково метались по коридорам обители, как сбитые с толку муравьи: одни выносили церковные реликвии, другие тащили воду, третьи пытались спасти свои жизни. Словом, Псы господни, занятые паникой и пожаротушением, перестали теперь обращать внимание на бегущую по своим делам четвёрку мужчин. Уже через пять минут приятели благополучно достигли пустой капеллы. Пьетро сдвинул тяжёлую щеколду на узкой дверце — единственное препятствие, отделявшее их от свободы. И вся компания, отдуваясь, выскочила в глухой тёмный переулок.

Позднее зимнее утро застало приятелей в школе маэстро Майнера. Джулиано с трудом разлепил припухшие со сна веки и уставился на многочисленные трещины и сколы, покрывавшие грубую, выцветшую от времени фреску с воскрешением господним, что неведомый мастер пару веков назад изобразил на восточной стене их комнаты. Под фреской на запасном тюфяке, постанывая, дремал отец Бернар. Рядом раскатисто храпел заснувший прямо в одежде силициец. Пьетро в комнате отсутствовал. Гастон, высунув от старания кончик языка, зашивал толстой шерстяной нитью разорванный рукав хозяйского дублета. Сваленные в груду маски и чёрные рясы громоздились в углу у остывшего очага.

Входная дверь хлопнула, впуская в комнату раскрасневшегося де Брамини:

— Вставайте, сеньоры, нас ждут великие дела и бутылка порто!

Ваноццо рывком сел на постели, проведя рукой по усам и бледным пересохшим губам. Его глаза медленно раскрылись, и силициец довольно заморгал.

— С козырей зашёл, ловкач! — пробасил де Ори, радостно протягивая руки к вину.

— С тебя четыре аргента, — напомнил Пьетро, не спеша передавать спиртное в руки приятеля.

— Отдам, когда найдём Спермофилуса, — ответил Ваноццо, нахмурившись.

Пьетро неспешно, со смаком вдохнул откупоренное вино, а затем прямо из горлышка, не торопясь, пригубил густой маслянистой тёмно-рубиновой влаги.

— И что же заставляет тебя, дружище, всё ещё сомневаться в его виновности? — насмешливо поинтересовался низенький фехтовальщик, утирая рот засаленным рукавом дублета. — Уж не легендарная ли силицийская скупость?

— Твои остроты тут неуместны, — заметил Джулиано, растирая зудящий под повязками бок, — кто, как не де Ори, всякий раз выручал нас деньгами, когда мы сиживали на мели?

— Лучше не бесись, а честно признайся, что успел спустить все ороны, полученные от покойного сеньора Валентино, и тебе снова не хватает на турнирный взнос, — добродушно пробасил Ваноццо.

— Неправда! — возмутился Пьетро, упирая руки в бока. — Денег у меня достаточно.

— Тогда тебе не о чем волноваться, — заключил Джулиано примирительно, — отыщем барбьери, и ты получишь свои серебряники в лучшем виде, так ведь, Ваноццо?

— О чем речь, Ультимо! Так всё и будет! — подтвердил улыбающийся силициец.

Осаженный Пьетро недовольно протянул друзьям бутылку. Помятый монах, кряхтя, сел и потёр короткую, затёкшую за ночь шею. Последовало недолгое молчание, сопровождаемое довольным бульканьем Ваноццо.

— Сколько дней вы провели в застенках обители Святого Доменика? — наконец спросил де Брамини у отца Бернара.

— Вероятно, пару недель, сын мой, — сообщил старик, облизав сухие губы.

Де Ори тут же протянул ему вино. Монах благодарно кивнул, перекрестился и с удовольствием припал к стеклянному устью.

— Но тогда вы просто не могли разминуться с Сусликом, — Джулиано недоверчиво пошевелил усами, — он пропал только пару дней назад. И если бы Псы господни имели причастность к его исчезновению, барбьери угодил бы в тот же подвал, что и вы, отче.

— Всё так, сын мой, всё так, — подтвердил отец Бернар, тряся мягким подбородком.

— Получается, мы зря полезли в ту конуру, — заключил Ваноццо, блаженно раскинувшись по матрацу.

— Почему же зря? — не согласился Джулиано. — Мы спасли отца Бернара.

— А нуждался ли он в спасении? — задумчиво обронил Пьетро. — Сдаётся мне, Псы ни сном, ни духом не ведали ни про какую украденную книгу, а мы, вытащив отца Бернара из тюремных застенков, только испортили ему жизнь. Уж теперь-то инквизиция доподлинно уверится в истинной виновности бежавшего заключённого и начнёт рыть носом землю, чтобы вернуть его назад. Между прочим, когда я шёл сегодня от Рыночной площади к нашей школе, мне навстречу попался брат Масимо. Монах меня, понятное дело, не узнал, но, сдаётся мне, неспроста он ошивается у нас на соседней улице.

Приятели хмуро переглянулись. Отец Бернар молча осенил грудь крестным знаменьем. Гастон, сидевший у окна, испуганно икнул и выронил иглу из дрогнувших пальцев.

— Что ж, это делает поиски барбьери ещё более актуальными, — заключил Ваноццо.

— Давайте подумаем, сеньоры, — предложил Пьетро, усаживаясь в одно из кресел и закидывая ногу на ногу, — кого ещё, кроме Псов господних, мог заинтересовать наш славный алхимик?

— Да кого угодно, — сказал Джулиано, — ни один дурак не откажется заполучить в свои руки секрет переплавки свинца в золото.

— Вот тут ты ошибаешься, дружище, — Пьетро криво усмехнулся и покачал драным сапогом с подвязанной подмёткой, — я с утра ходил к знакомому ювелиру. Он осмотрел камешек, найденный мною в норе Спермофилуса — это не золото.

— Однако Амбруаза утверждал… — начал Джулиано.

— Когда мы его обнаружили, несчастный был так напуган, что мог легко спутать герцогиню со шлюхой. По крайней мере, я не стал бы безоговорочно доверять его свидетельствам, — отмахнулся Пьетро, — чего только не