Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина

— Кто ещё посвящён в твою тайну? — тихо поинтересовался юноша.

— Только мой дядя, его викарий и ты, — в глазах художницы мелькнула тихая мольба.

— Я унесу это знание в могилу, — торжественно пообещал Джулиано.

Сощурившись, де Грассо долго смотрел на стройный силуэт девичьего тела, проступавший на просвет сквозь неплотную ткань одежды. Тепло и крепкое шпанское вино постепенно возвращали Сандре естественный румянец.

— Чего ты так пялишься? — спросила она, беспокойно убирая за ухо непослушную прядь волос.

— Пытаюсь привыкнуть к мысли, что ты — это ты, — ответил Джулиано, подвигаясь ближе к её боку.

— Получается? — карие глаза девушки озорно блеснули.

— Более-менее, — Джулиано осторожно положил лохматую голову ей на колени.

Сандра не отстранилась. Её рука скользнула по разгорячённому лбу юноши, убирая налипшую смоляную прядь. Тонкие пальцы со въевшимися следами краски прошлись вдоль шершавой щеки, коснулись острого подбородка. Джулиано поймал узкую ладонь Сандры и запечатлел на ней первый робкий поцелуй. В ответ девушка нежно и страстно прижалась губами к его губам. Джулиано приподнялся и заскользил руками по складкам её наряда, запутался, чертыхнулся и со смехом повалил Сандру на себя, жарко дыша и осыпая её плечи лёгкими поцелуями. Его руки нащупали упругие маленькие ягодицы, изящную волну талии, коснулись напрягшихся грудей, заскользили по атласу кожи вниз, к краям накидки.

Помогая друг другу, они нетерпеливо избавились от лишней одежды. Джулиано потянул девушку на ковёр, мягко накрыл её своим телом. Губы Сандры дрогнули, и бледное лицо озарилось трогательным румянцем.

— У меня ещё не было мужчины, — сказала она, отводя глаза.

Джулиано улыбнулся, касаясь влажным ртом ложбинки на тёплом животе, провёл пальцами по мягким колечкам волос на лобке. Он медленно раздвинул её напряжённые колени, навалился сверху, пытаясь войти в трепетное лоно, но Сандра вся сжалась, болезненно скребя короткими ногтями по его худой спине.

— Не бойся, — тихо пробормотал Джулиано, — больно не будет.

Он взял нежные кисти девушки и бережно завёл их ей за голову. Лишившись возможности сопротивляться, Сандра обмякла в его руках. Джулиано покрыл страстными торопливыми поцелуями немного испуганное лицо девушки и проник в её влажную тесную впадинку между ног. Сандра чуть вздрогнула. Юноша ритмично задвигался в ней, ощущая, как что-то горячее течёт по её бёдрам. Джулиано ускорил темп, накрываемый волнами нарастающего внутри блаженства. Семя, бурно излившееся из него, смешалось с её кровью и запятнало ковёр тёмными каплями жизни.

Сумрачное утро разлилось по просторной мансарде, окрашивая в дымчатый перламутр холсты и палитры, картины и наброски, разбросанные в беспорядке драпировки и бледные жемчужины тел спящего мужчины и женщины.

Часы на ближайшей башне отсчитали восемь протяжных ударов. Сандра приподняла голову, нахмурилась и стала торопливо одеваться. Джулиано сел, пригладил взлохмаченные волосы пятернёй, улыбнулся, глядя на Сандру снизу-вверх.

— Собирайся быстрее. Ко мне должен прийти дядя, — настойчиво попросила художница, быстро приводя в порядок свой туалет перед узким зеркалом напротив окна.

— А после встречи с дядей великий маэстро де Марьяно свободен? — спросил Джулиано, вальяжно натягивая мятую рубашку и беззастенчиво разглядывая Сандру.

— Нет, — несколько поспешно откликнулась художница, — затем я пишу семейный портрет четы Адэльфини.

— Ну а вечером?

— Вечером я расписываю потолок в новом Папском дворце.

— Я мог бы помочь. Кое-какой опыт у меня уже имеется.

— Туда не пускают кого попало.

— Может быть, завтра у тебя найдётся время?

— Хм, я буду занят до самого Рождества. Много работы, — пробормотала девушка, не глядя на де Грассо.

— Хорошо, встретимся позже, — согласился бесхитростный Джулиано.

— И, пожалуйста, не рассказывай никому о том, что вчера было, — едва слышно произнесла Сандра, — а ещё лучше: забудь о случившемся. Не хотелось бы, чтобы обо мне по Конту поползли слухи.

— Как скажешь, — буркнул юноша, застёгивая мелкие пуговицы дублета.

Кипя от едва сдерживаемой досады и непонимания, де Грассо покинул уютную мансарду художницы. Сотни невысказанных вопросов роились в его голове. Сотни слов крутились на языке. Злость и раздражение разъедали душу.

Раздосадованный на всю прекрасную половину человечества, Джулиано направился к стенам школы маэстро Майнера, но ноги внезапно против воли занесли его в «Последний ужин». Он быстро подошёл к румяной, улыбающейся ему сеньоре Марте и с ходу, пока здравомыслие не возобладало над молодецкой удалью, заказал у неё завтрак и кружку вина.

Устроившись в углу неподалёку от двери, Джулиано в один присест смёл чечевичную похлёбку, закусывая её вчерашней лепёшкой, политой растопленным сыром. Хмуро посматривая на гомонящих за соседними столиками хмельных студиозусов, Джулиано не заметил, как сам начал часто моргать враз осоловевшими глазами и встряхивать отяжелевшей головой.

Яркие огни траттории задрожали и потускнели. Лица завсегдатаев поплыли. Звуки ослабли, точно придавленные толстой периной. В лёгком хороводе закружились рождественские гирлянды на стенах, маски белоснежных ангелов и алых чертей.

Откуда-то сверху полилась негромкая восточная музыка, и в зал спустилась четвёрка асиманских рабынь в развевающихся нарядах из тонкой газовой ткани. Их тела и лица окутывала полупрозрачная алая вуаль, оставлявшая напоказ лишь ярко подведённые глаза и соблазнительно выступавшие округлые животы. Женщины, плавно покачивая бёдрами, опутанными сеткой монист, скользили между посетителей, изредка чуть касаясь их кончиками пальцев. Они изгибались, точно змеи, покачивались в такт музыке, звали и манили, обещая неземное блаженство.

Что-то знакомое померещилось Джулиано в этом неспешном чарующем танце, но что это было за воспоминание, он не смог бы сейчас рассказать даже под пыткой. Горячее тело красавицы на миг прижалось к нему сзади. Курчавый затылок юноши утонул в мягкой прелести её упругих грудей. Женский голос помурлыкал ему на ухо что-то сладкое и щемящее, зовущее и обещающее.

Юношу нестерпимо потянуло на улицу. Он встал и, пошатываясь, вышел за дверь.

Вопреки ожиданиям, свежий воздух не взбодрил Джулиано. Наоборот, его сознание словно окутал плотный хлопковый туман, поглотивший любые сомнения и желания юноши. В голове осталась лишь одна мысль: прийти в школу и поговорить с отцом Бернаром.

Джулиано не помнил дороги до родного «Птичника». Он шёл ковыляющей деревянной походкой, будто заводной болванчик, то и дело ловя угасающим сознанием невнятную суету размытых серых теней по сторонам. Сердце его билось медленно и равнодушно. Слух и обоняние полностью исчезли. Он видел только узкий призрачный туннель, по которому и двигался строго в одном заданном направлении.

— Отче, идёмте со мной, — собственный голос показался Джулиано отстранённым и чуждым.

— Куда, сын мой? — монах непонимающе захлопал редкими ресницами на ввалившегося