"Фантастика 2026-212". Компиляция. Книги 1-25 - Владимир Матвеев

В "Последнем из медоваров" баллада о вересковом меде являет собой песню, которую сложил менестрель, услыхавший об описанных в этой главе событиях. Приукрасил по-своему... и вышел Стивенсон:) предположительная эпоха действия книги - вторая половина 18 века.

Однако историческим данный роман не является. Это сказка.

Приятного чтения!

P.S. Буду рада, если будете делиться своими впечатлениями от прочтения :)

Музыкальный ряд к этой главе - Wallace Band "Вересковый мед" и Cecile Corbel "Mary" .

***

Пастух/Тэм

Мальчишка казался невероятно бледным, и губы его посинели. Жив ли он? На черных пушистых, как у ягненка, ресницах и слипшейся челке блестели капли воды, а прибой продолжал настойчиво вопрошать:

- Мэри, выйдешь за меня?

- Замолчи, - отмахнулся я от моря и был вынужден потереть мокрое плечо: волна швырнула о камень, когда я пытался вытащить несчастного парня на свет божий. Это чудо, что я успел. Как вообще мальчик мог продержаться на воде, невероятно. С утеса он упал мастерски связанный по рукам и ногам, точно сноп. Долго оставаться тут не стоит, пусть грот под утесом и прячет нас от лишних глаз.

Мэри, тебе бы понравилось здесь. Может быть, даже в нем какие-нибудь пираты спрятали сокровища века назад. Ты бы их нашла, стала богатой и не сгинула бы в море.

Возможно, ты так же лежала на прибрежном песке, и кто-то склонялся над тобой, спрашивая себя, жива ли эта девушка в черных шароварах и с желтой лентой в волосах. И прибой шептал: "Выйдешь за меня, Мэри?"

Я приложил ухо к груди утопленника. Там тихо билась жизнь. Жив! Я осторожно надавил ладонями на его хрупкую грудную клетку. Еще раз. Сильнее. Сложил худые ноги мальчика в коленях и прижал к его груди. Кто мог так жестоко поступить с ребятенком? Ему никак не больше двенадцати. Еще жить и жить.

- Выйдешь за меня? - снова лизнула волна берег, утягивая за собой обрезки веревок.

Ресницы паренька дрогнули. Я опустил его колени и растер холодную ладонь.

- Слышишь меня, малец? - спросил его неожиданно хриплым голосом. Надеюсь, не испугаю.

Мальчик закашлял водой и шевельнулся. Я поднял его осторожно, чтобы вода вышла. Он кашлял и кашлял, а потом открыл глаза. Из-под черной шапки волос на меня посмотрели глаза цвета грозового моря. Я вздохнул. Ты прислала мне привет, Мэри. Спасибо и на этом.

- Зачем? - это первое, что он спросил. - Зачем вы спасли меня? - в его голосе не прозвучало никакой благодарности. Скорее, ярость. Я не нашелся, что ответить. Я не умею говорить с детьми, Мэри. Да и с женщинами тоже.

- Я ХОТЕЛ умереть, - сказал утопленник, выдергивая ладонь из моей руки.

Как могут люди прощаться с жизнью вот так, забывая о тех, кто останется один? Во мне вскипел гнев. Мэри тоже презирала смерть, а теперь ее нет, и ей все равно. Но я остался. И мне с этим жить. И мне никогда не будет все равно, что ее больше нет!

Но я ничего не сказал. Только, наверное, посмотрел странно, потому что мальчик добавил едко, обхватывая изодранные о скалы коленки руками:

- Я никому не нужен. Мой... отец приказал меня бросить в море. Так что, туда я и вернусь, сэр, - откуда силы взялись, он поднялся и пошел к первой волне.

- А я не в счет? - резко выпалил я, тоже поднимаясь. Парнишка остановился и оглянулся. Мэри, я против игр со смертью. Болванов надо останавливать. Они воображают, что имеют право решать: жить им или нет. - Я жизнью рискнул, чтобя тебя спасти, а тебе плевать?

Мальчик замер на месте, вытаращив свои серо-синие глаза на меня.

- Но я... мне все равно некуда идти, - сказал он гораздо менее уверенно.

- Пойдешь со мной, - не знаю, зачем я так сказал.

Прибой не откликнулся.

***

Мальчик/Терри

Я не понимал, зачем я иду за этим странным бородатым человеком. Думать не хотелось, вот и все. Казалось, если не буду думать, то забуду. Ту картину на утесе, где я всю жизнь собирал вереск.

Я вспоминал, как отец смеялся и рассказывал за кружкой глупые истории, как трепал меня по волосам, как варил вересковое сусло с таинственным видом и распевал готические баллады. Это был совсем не тот человек. Не тот человек, который продал меня за свою свободу и фраох. Мне казалось, что здесь какая-то ошибка...

Но ведь