Эйдзи Микагэ - Пустая шкатулка и нулевая Мария. Том 4

Но что будет, если я расскажу ей о нашей ситуации? К примеру, что если я расскажу ей, что она NPC? Зуб даю, она решит, что вполне заменима, и станет относиться к себе с еще большим пренебрежением, чем уже относится!

Я не могу позволить ей этого. Выжить должны все.

Склонность Марии к самопожертвованию –   п р е г р а ж д а е т   п у т ь   к   м о е й   ц е л и.

А значит, я не могу ей рассказать.

Лучше всего, если Мария будет действовать как можно меньше.

– …

Мария раскрыла рот, лицо ее было полно печали.

– …Я задела твою гордость тем, что выручала тебя все это время? Тебе кажется, что я смотрю на тебя сверху вниз? Если мои поступки заставили тебя думать так, я приношу тебе мои извинения.

– Я никогда так не думал!

– Ну тогда!

Она, наверно, не собиралась так взрываться. Неловко отведя глаза, Мария продолжила уже более спокойным тоном.

– …Тогда… опирайся на меня!

– …Мария.

…Возможно, в прошлом эти слова казались бы мне сильными.

Но сейчас я так думать больше не могу. Скорее они обратное впечатление производят.

Я ведь знаю.

Я знаю, что Мария знает, что это всего лишь подачка ее собственному эгоизму.

А значит, эти ее слова…

– Я спасу тебя!

…лишь горестный стон.

По крайней мере, так я это вижу; но то, что я должен сделать, от этого не меняется.

– …Мария, можно тебя попросить молчать о «шкатулке» какое-то время? Я считаю, говорить об этом Ирохе-сан очень опасно.

– …Ты все-таки не намерен меня просветить?

– …Угу.

Услышав это, Мария опустила голову и скрестила руки на груди.

– …Понятно. Ты наверняка все продумал, так что ничего не попишешь, наверно.

Подавляя свои чувства, она пыталась принять произошедшее.

Однако полностью убрать горечь с лица ей не удалось.

Мария смотрела на меня, притворяясь бесстрастной. Наши с ней отношения не настолько поверхностны, чтобы я не заметил печали в ее глазах.

И тут она сказала:

– Ты же… Кадзуки, верно?

Она, всегда видевшая меня насквозь, словно читавшая мои мысли; она, кто во время «Недели в трясине» даже заявила, что может узнать меня по движению лицевых мышц, – она так спросила.

– …Э?

Просто в шоке… просто в шоке от того, что она произнесла такое; я сижу в полном остолбенении.

Мария отвела взгляд.

И, глядя в сторону, еле слышно прошептала:

– …Проехали. Просто забудь.

► День 2, <F>, комната [Кадзуки Хосино]

С нашей [Тайной встречи] в поведении Марии особых изменений не произошло.

Уверен, то ее заявление было всего лишь крохотной оговоркой. Об этом свидетельствует то, что она никому не рассказала о «шкатулках».

Поскольку ситуацию никто не разогревал, все шло как шло.

Но это только сегодня.

Ироха-сан требует ответа насчет присоединения или неприсоединения к ее «группе» на третий день.

Как бы там ни было, сегодняшний день подошел к концу.

Я повалился на кровать.

День второй, жертв нет.

► День 3, <C>, [Тайная встреча] с [Дайей Омине], комната [Кадзуки Хосино]

– …Я что, серьезно сказал, что уничтожу мою собственную «шкатулку», если никто не умрет до блока <E> восьмого дня?

– Ага.

После моего кивка Дайя погрузился в размышления.

Наконец-то я смог дорассказать ему про «Игру бездельников». Изначально я не собирался сообщать ему, что он всего лишь NPC, но Дайя сразу заметил, что я что-то скрываю, и у меня не осталось выбора, кроме как рассказать.

Дайя, однако, был как будто не против. Скорее его не устраивало то, что он оказался «владельцем» «Игры бездельников».

– …Слушай, Кадзу. А что я сказал, когда отсылал тебя обратно?

– А почему тебе это важно?

– Кончай прискребаться и говори уже, Дуракадзу[2].

Чего? Он выдумывает новые оскорбления?

– …Эммм, когда я сказал, что выиграю у тебя, ты ответил «абсолютно нереально». Это, по-моему, последние слова, которыми мы обменялись.

– О да, тебе меня обыграть примерно так же реально, как заставить Землю крутиться в десять раз быстрее.

Вам не кажется, что этот тип чересчур невоспитан?

– Это означает, что «настоящий я» не верит, что в «Битве за трон» можно обойтись без убийств, хех.

– …Похоже, что так.

По-прежнему с непонимающим видом, Дайя скрестил руки на груди. Мне показалось, что он размышляет, верить мне или нет, так что я против воли спросил:

– …Ты мне веришь?

Дайя поднял голову и ответил без тени улыбки на строгом лице:

– Если ты правда Кадзуки Хосино, у меня нет другого выхода, я полагаю. Ведь Кадзуки Хосино, которого я знаю, не способен на ходу состряпать такую историю, и вдобавок он не умеет врать.

…Короче, он мне верит?

– …Но однако, если ты Кадзуки Хосино, то ты здорово изменился.

Неожиданные слова.

– Ты по-прежнему тот, кто давит желания других, но, кажется, твои мотивы слегка изменились. Я как-то сказал тебе, что со стороны ты выглядишь так, как будто ты парИшь, помнишь? Это ощущение сейчас стало немного слабей.

– Почему… стало?

– Откуда мне знать! Может, что-то в этой «шкатулке» произошло, что повлияло на тебя.

– В этой «шкатулке»?..

Первое, что приходит в голову, – Нана Янаги.

Столько времени думая, что я забыл о ней, столько времени отводя глаза, я всегда был в плену у нее – у моей первой любви.

Думаю, нельзя сказать, что я полностью освободился от нее сейчас. Попробую освободиться, забыв ее снова.

Но что совершенно точно – я понял, что не могу сбежать. Это я понял отчетливо.

И вот из-за этой крохотной перемены я со стороны кажусь другим?

– Выглядит так, как будто в тебе появилась какая-то цель… нет, какое-то стремление. Если так, то ты не сможешь больше овладеть «шка-»

Дайя застыл на полуслове.

– …Что такое?

Он стоял столбом, выпучив глаза; мои слова словно уже не достигали его.

– …Овладеть «шкатулкой»?.. Вот оно что… вот, значит…

– Дайя?..

Но Дайя обхватил рукой подбородок и погрузился в размышления, не обращая на меня ни малейшего внимания. Когда я уже оставил надежду получить ответ и просто ждал, он вдруг приподнял уголки губ.

– Хех, хе-хе…

Совершенно без понятия, что означает это хихиканье.

– Спасибо, Кадзу!

– Э?

– Оказывается, понять собственное мышление действительно легко. До меня только что дошло, что думает «настоящий я».

С этими словами Дайя торжествующе ухмыльнулся.

При виде этого выражения лица мне в сердце закралась тревога.