"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

— Я видел её с другой стороны.

— Принцип от этого не меняется. Сначала вы встречаетесь с секундантом Сомова. Сравниваете обстоятельства. Устанавливаете, в чём каждая сторона видит оскорбление и чего требует.

— Сабуров готов подтвердить, что Сомова лжецом не называл.

— А Сомов?

— Вот это я и хочу узнать.

Князь положил палец на первую строку.

— Тогда начинайте с неё.

Он вернул лист мне.

— Если найдётся объяснение, которое один может дать, а второй принять без ущерба для собственного достоинства, ваша работа закончится раньше приятной части с пистолетами.

Я провёл карандашом под вопросом о примирении.

— А если не найдётся?

Илларион Петрович откинулся к спинке кресла.

— Тогда согласуете условия. Оружие. Расстояние. Порядок выстрелов. Место и время. Врача. Всё, что оставляет как можно меньше случайностей там, где сама причина встречи уже довольно случайна.

— Пятнадцать шагов?

— Это были наши условия. Они не обязательны для всякого дела.

— Значит, расстояние тоже предмет переговоров.

— Разумеется.

Я сделал ещё одну пометку.

— Кто предоставляет оружие?

— Решите с другим секундантом. Можно взять пару у одной стороны, можно найти нейтральную. Важно, чтобы оба секунданта её приняли.

— Заряжают тоже секунданты?

— Или при них. Вы это видели.

Я вспомнил зелёное сукно футляра, пороховницу и руки Сомова над пистолетами.

— Видел.

— Тогда половина вашей подготовки уже состоялась.

— В тот момент я был занят другой половиной.

Илларион Петрович поднял глаза.

— Какой?

— Старался запомнить, куда мне нельзя направлять ствол до команды.

Князь чуть улыбнулся и снова посмотрел на список.

— Вы спрашиваете, собирается ли Сомов стрелять? — сказал он.

— Да.

— Впрямую его секундант вам этого, вероятно, не пообещает.

— Но позицию Сомова он передаст.

— Именно. Послушайте, насколько тот оставляет место для объяснения. Чего требует. Может ли принять другую форму. Этого для начала хватит.

Я провёл линию возле вопроса и отложил карандаш.

Сказал:

— Тогда самая сложная часть пока выглядит знакомо.

— Какая?

— Два человека сказали больше, чем собирались. Каждый теперь охраняет собственную версию произошедшего. А посредникам нужно найти предложение, после которого никто не обязан признать себя побеждённым.

Илларион Петрович взял нож для бумаги, повернул его в пальцах.

— Для первого дня секундантства вы формулируете обязанности довольно уверенно, — сказал он.

— Эта часть у меня была в прежней профессии. Обычно участникам не выдавали пистолетов.

— Разумное усовершенствование.

Я посмотрел на верх листа.

Оставалась более насущная проблема.

— Всё хорошо, ваше сиятельство. Кроме одного. Я не знаю, с кем встречаюсь.

Князь снова придвинул бумагу.

— Сабуров не назвал секунданта?

— Нет.

— Место?

— Нет.

— Час?

— Тоже нет.

Илларион Петрович посмотрел на меня.

— Зато песню изложил подробно?

— Почти по куплетам.

Князь протянул руку к колокольчику на столе и позвонил.

Через несколько секунд появился слуга.

— Подайте бумагу и отправьте человека к поручику Сабурову.

Слуга поклонился и вышел.

— Я могу съездить сам, — сказал я.

— Можете. После чего вернётесь ко мне с ответом на вопросы, которые уже задавали. Пишите.

Бумага появилась вместе с небольшим письменным прибором. Я написал Сабурову несколько строк: просил сообщить, кто представляет Павла Дмитриевича, и назначить через него место и час встречи на понедельник.

Перечитал. Добавлять про песню не требовалось. Николай Аркадьевич и без моей помощи помнил её лучше, чем следовало. Я сложил лист. Илларион Петрович позвал слугу снова.

— Доставить поручику Сабурову. Ответ привезти сюда.

Конверт исчез вместе со слугой.

Князь вернулся к креслу.

— Теперь остаётся ждать.

Я посмотрел на закрывшуюся дверь. Обычно подобная часть переговоров решалась сообщением, звонком или человеком из приёмной. Здесь между вопросом и ответом требовалась лошадь.

— У вас в Америке всё было быстрее? — спросил Илларион Петрович.

Опасная дверь открылась сама. Я взял чашку, которую слуга успел поставить возле моего кресла, и посмотрел на тонкую полоску пара над чаем.

— Не всё. Но американцы придумали одну вещь, которая заставляет новости двигаться быстрее людей.

Князь отложил книгу.

— Телеграф?

— Пока нет. Газету за цент.

Илларион Петрович посмотрел внимательнее.

— За цент?

— Один номер. Не годовая подписка. Человек отдаёт монету и получает сегодняшнюю газету.

Я поставил чашку.

— В Нью-Йорке уже несколько лет выходит «Солнце». Четыре страницы. Цена настолько мала, что покупать её могут люди, которым дорогая подписная газета не по карману.

Дневники Алексея неожиданно пригодились снова.

— И на чём она зарабатывает? — спросил князь.

Вопрос был направлен именно туда, куда мне требовалось.

— На количестве. И на объявлениях. Когда читателей становится много, место на бумаге получает цену уже для тех, кому нужно до этих читателей добраться.

Илларион Петрович