Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

— Нет, после не видала.

Дверь без стука отворилась и заглянул парень в форме Скорой помощи:

— Зинуля, тебе с мясом брать или с капустой? — фамильярно спросил блондин с коротко остриженными волосами.

— Мне — чебурек, — ответила вампирша, — и сгинь, не видишь, у меня люди.

— Ещё один вопрос, — сказала Рина, когда нежданный посетитель ушёл, — вы приняли нас за каких-то гробовщиков. Кто это?

— Это те, кто казнят нас, когда есть за что, — мрачно проговорила Зина, — да и вас тоже. Знаешь, поди, что с чародеями-отщепенцами делают? — Рина отрицательно мотнула головой, — убивают. Я как на парня твоего глянула, сразу поняла — не человек, на тебе печать государева. Перепугалась, думаю, всё — крышка. Убьют. Мы, вампиры, — изгои и для людей, и для прочих. Хоть и дали нам кое-какие права, а всё равно, узнает кто — одна дорога уходить, бежать, на новом месте всё начинать заново. Думаешь, мне, чтоб наесться литры крови нужны? Ни фига. Грамм пятьдесят на три дня хватает. Здесь удобно. Приходят всякие: у кого холестерин повышен, кто ещё какой заразой страдает. У одной даже СПИД был. Кровь их для дела не годится, а мне — в самый раз. Хоть холестерин, хоть билирубин, мне вообще все человеческие заразы — по барабану. Телефончик оставь на всякий пожарный. Может, узнаю что или увижу вашу псину.

Арина выполнила просьбу. Они снова оказались ни с чем. Факт, что Лобзик пытался сдать кровь ни к чему их не привёл.

— Кровь к крови, — сказал Алеут, — мы использовали кровь в заклятии, и пришли к донорской станции. Логично. Что дальше?

— Не знаю, — призналась чародейка, — давай домой. Я что-то устала.

— А ты — молодец, — похвалил Фёдор, — не впала в панику, когда Зинаида на нас напала. Хорошо держалась.

— Думаешь, она говорила правду?

— Без сомненья. Лобзик ей даром не нужен, когда под рукой нормальная человеческая кровь.

— Я о другом. О том, что она никого ни разу не убивала.

— Может и так, — подумав, сказал Алеут, — вампиры, наверное, тоже разные. Не все готовы убивать без разбора. Она и нас не собиралась.

— А могла?

— Могла.

Они съели по мороженному, в парке стояла палатка, и в большие рожки накладывали шарики с разными вкусами.

— Как ты думаешь, что случилось с Лобзиком?

Фёдор задумался, потом сказал:

— Его убили.

— Зачем? — Рина цеплялась за последнюю возможность, — кому он нужен. Может, нашёл себе новую подружку?

— Если верить твоему и Зининому описанию, столь ароматному парню сие деяние реализовать сложно, — засмеялся Алеут, — да и от приятелей новые пассии обычно не отвращают, скорее наоборот — похвалиться тянет, — он стал серьёзным, — понимаешь, если кто-то пропадает без следа, — это очень плохой прогноз. У вас же нет рабства? — чародейка отрицательно покачала головой, — раньше могли в рабство продать, а сейчас — девяносто процентов за то, что Лобзика уже нет в живых.

Уставшая Рина проспала до самого вечера. А вечером к ним заявился неожиданный гость, о приходе которого возвестило тарахтение мотоцикла на их тихой улице.

— Не ждали? — спросила с улыбкой вампирша, — и сунула в руки чародейке пакет с банками пива и какими-то сушёными рыбными деликатесами, — вот мимо проезжала.

— Откуда адрес узнала? — подозрительно вопросил Фёдор, — не припоминаю, чтобы вам, мадемуазель, мы его говорили.

— По базе данных больницы пробила.

Вампирша скинула джинсовую куртку и прошла в дом.

— А говорят, вроде вампиры без специального приглашения через порог переступить не могут, — заметила Рина.

— Враньё, глупое, бессмысленное враньё. Вот ты можешь, он может, а мы, видите ли — нет, — Зинаида завертела головой, — если б с плохим пришла, может и кольнуло меня где, — она кивнула на паутинки охранных заклятий, — а я ж, так, посидеть.

— С какой это радости я должен распивать низкие напитки с peu connu вампиром? — Фёдор напустил на себя устало-аристократический вид, который несколько портили шорты и футболка.

— Малознакомым, говоришь, — усмехнулась Зинаида, — так стань хорошим знакомым. У меня, между прочим, родаки языками в детстве угнетали, так что словечками своими французским можешь не козырять.

Она выгрузила на стол банки с пивом.

— А к вам я, господа, пришла по нескольким причинам. С какой начать: с главной или второстепенной?

— С второстепенной, — Фёдор взял банку, покрутил в руках, а потом ловко откупорил, — не то я рискую потерять нить повествования. Особы женского пола склонны перегружать свой рассказ ненужными подробностями и отвлекаться по пустякам.

— Хорошо, — согласилась вампирша, — как будет угодно высокому господину. Ты не стесняйся, бери, — она кинула банку чародейке, — причина в том, что с вами я могу быть самой собой. Вы не представляете, как надоело всю жизнь словно шпиону в чужой стране следить за каждым сказанным словом, выражением лица. А вы знаете, кто я. Не шугаетесь, и не кидаетесь ноги целовать. Да, да, в буквальном смысле. Пересеклась однажды с одним извращенцем. Тот вообще хотел, чтоб я его во время секса кусала и кровь пила.

— Интересно, — съехидничал Алеут, — удобно. И обед, и удовольствие.

— Дурак, — кусок сушёного кальмара полетел в голову Фёдора, — тебе б такого. Я, натурально, прогнала урода, память ему подчистила и припугнула, чтоб других не искал. Из города пришлось уехать.

— Тебе лет сколько? — спросил Фёдор, который собирался обругать пиво, сказав, что им только лошадь поить. Но вопреки ожиданию напиток оказался хорош.

— А тебе? — сощурилась Зинаида, и Рина разглядела, наконец, какие у неё глаза. Они были светло-карими с тёмными ободками и россыпью мелких коричневых точек.

— Пусть сие останется моей маленькой тайной, — последовал ответ.

— А я скажу, — из чистого противоречия возразила вампирша, — родилась незадолго до начала двадцатого века в Петербурге. Дальше как-нибудь в другой раз.

Арина решила тоже подключиться к разговору.

— Вы кто по профессии?

— Давай без «вы». Когда ко мне молодые девчонки так обращаются, я вообще себя древней старушенцией чувствую. Лады? Я — фельдшерица, как говорили во времена моей молодости. Во время Первой мировой работала с Бурденко.

Она выпила практически залпом свою порцию.

— Потом на Канатиковой даче служила. А что? Идеальное, между прочим, местечко. Москва-река, парк, из больных — одни умалишённые. Они себя нередко сами травмируют, крови довольно было. Я к тому же пробирки в лаборатории, где анализы делали, мыть подрядилась. Вообще халява.

— Но, поскольку ты оказалась в Междуреченске, что-то пошло не так? — Фёдор зубами разорвал неподатливую упаковку снека.

— В точку, Феденька, — я ведь не ошиблась? Хоть Арина тебя не представила, я слышала, как она к тебе обращалась.

— Может я для