"Фантастика 2026-207". Компиляция. Книги 1-25 - Елена Шатилова

— Тот самый. — Фирсов кивнул в сторону Бойко. — Как и предположил Боек, будем искать ракеты. Плацдарм остается спецназу.

— Искать будем везде? — обеспокоился Бойко. — Тут, говорят, моря холодные, даже на экваторе. А у меня недавно насморк был.

— Наша зона посреди континента, там только пара речушек и горы, не волнуйся. Купаться будут пятерки Симонова, Жданова, Картера и Чена. Где наш пятый?

— Тута я! — Недостающий воин из первой пятерки, рядовой Лопухов, плюхнулся в свое кресло рядом с Агеевым.

— «Тута», — передразнил его дядя Бум. — Коэффициент интеллекта у человека сто семьдесят с лишним, а все равно крестьянин…

— А что, крестьяне не люди? — На круглом, простодушном лице Лопухова отразилась легкая обида. — Вот ты городской, а тугодум. Чем ты лучше меня?

— Я хотя бы «тута» не говорю.

— А как говоришь, «здеся»? — Рядовой сдержанно рассмеялся.

Агеев в ответ шутливо ткнул его кулаком в плечо.

— Хватит трепаться, умники, — с напускной суровостью приказал Жданов, — командир задачу будет ставить.

— Внимание всем пятеркам, проверка боевой частоты. — Фирсов говорил негромко, но уверенно. — Все слышат?

«Сорок девять», — шепнул боевой компьютер-координатор.

Это означало, что все сорок девять бойцов ответили на вопрос командира утвердительно. Будь майор сейчас в шлеме, цифра продублировалась бы в виде проекции на прозрачном лицевом щитке-забрале. Чуть выше прицельной сетки, пониже счетчика боезапаса и левее картинки радарного контроля боевой обстановки. Но ни шлемы, ни защитные костюмы разведчики пока не надевали, а потому компьютер нашептывал основные цифры командиру через микроскопическую радиоклипсу на мочке уха.

«Время до посадки сорок три минуты. „Пеликан-1“ вышел на ближнюю орбиту Айрин. Оборонительные системы противника отслеживают движение, но подачи мощности на силовые установки орудий не зафиксировано. Ракеты-перехватчики не активированы, рейдеры орбитальной обороны дрейфуют в семнадцати градусах. Вероятность атаки — ноль. В предполагаемой зоне высадки группы один — чисто. В зоне два — обнаружены системы противокосмической обороны, цель не отслеживают. В зоне три — чисто, четыре — обнаружены ПКО морского базирования, вероятность контратаки тридцать процентов. В зоне пять…»

И так далее. Фирсов выслушал сводку электронного координатора и продолжил:

— Лекцию компа, надеюсь, слышали все? Обстановка ясна? Предупреждаю, подавлять наземные системы «Пеликан» не будет. Сброс модулей должен пройти незаметно. Если засветитесь при посадке, лучше просто уходите обратно в космос и ждите, когда вас подберут. Поиск вражеских ракетных шахт производить всеми доступными методами, но строго по инструкции. Никакой самодеятельности и новаций. Стандартная процедура. Мы проделывали это не один десяток раз. Времени у нас более чем достаточно — сутки, а особого противодействия со стороны противника или гражданского населения я не предвижу. Не исключены, конечно, вспышки энтузиазма, но как нейтрализовать героев-одиночек, вы знаете не хуже меня. Лучше будет избежать даже таких стычек, но я понимаю, что хотя бы одна пятерка все равно засветится.

— Обижаешь, командир, — буркнул рядовой Коробков. — Мы ж «зет-группа», а не пехота бестолковая…

— Поставлю каждому по литру виски, например «Револьвера», и ящик персонально Коробкову, если о нашем присутствии на планете не узнает ни одна живая душа.

— Вообще не узнает или в ближайшие сутки? — невозмутимо уточнил Коробков.

— До прибытия штаба.

— Забились, — согласился Коробков. — На кон ставлю свой «Порш». Не подведите, парни, не оставьте без колес боевого товарища!

— Коробок, у тебя нет «Порша», — заметил Жданов.

— И не будет, — добавил Агеев. — Прав командир, если б у нас месяц был на прочесывание, растворились бы, как сахар в речке, а за сутки целый шарик чисто не обыщешь. Так и в инструкции сказано — в сжатые сроки разрешено применять все доступные методы, от скрытого наблюдения до провокаций и разведки боем.

— Верно, дядя Бум. О любых подозрительных объектах докладывать немедленно. Мой дублер — Крематорий, то есть капитан Прахов. Вопросы?

По отсеку пролетели смешки. Прахов, чернявый, с тонкими чертами лица и ранней сединой на висках, встал и театрально поклонился. Прозвища были нормальным явлением, и никто на них не обижался, поскольку давались они не просто так, а по делам. Даже если казалось, что они всего лишь производные от фамилии. Так, Коробок, то есть сержант Коробков, специализировался на вождении всех видов транспорта, питая особую слабость к БРМ, на военном языке — «коробочкам». Прозвище Прахова появилось тоже безотносительно к связи праха с крематорием. Когда группа действовала в полном составе, он управлял самоходными системами огневой поддержки. Эти машины использовались там, где требовалось применить тактику «выжженной земли», на языке спецназовцев — «устроить крематорий». Был неформальный позывной и у Фирсова, но применяли его редко, соблюдая хотя бы видимость субординации. Чаще всего его называли просто командиром.

— Ну, так есть вопросы, рота злых дядек, или нет?

— А кто дублирует капитана?

— Лейтенанты. Начиная со Жданова и так далее по количеству годовых нашивок. Но я надеюсь, до Кювье мы не дойдем. Столько боевых потерь Птичкин нам не простит.

Смешки возобновились. Птичкиным бойцы называли генерала Свенсена, единственного непосредственного начальника «зет-группы», а теперь еще и командующего армией вторжения.

— А если «айры» нас прижмут, поддержка будет?

— Нет.

— Как всегда, — притворно вздохнул Лопухов. — Что за работа?

— Нормальная работа, — негромко сказал самый опытный боец подразделения, рядовой Клюев. Он служил в спецгруппе семнадцатый год и в свое время даже шефствовал над молодым Фирсовым, но до сих пор оставался «убежденным рядовым». Что, кстати говоря, не имело принципиального значения. Когда дело касалось военных хитростей и мнение Клюева не противоречило приказу, оно считалось своего рода истиной в последней инстанции. — Надо бы первым делом горный район Сен-Поль прочесать. В прошлую заварушку мы там почти не шарили. Если шахты существуют, они там,