Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

— Есть ещё вариант, — Лирка приподняла брови. — Я вас связываю, господин Наэш чертит печать подчинения, и мне останется только засовывать ложку в ваш открытый рот.

Губы разомкнулись. Впрочем, судя по лукаво сверкнувшим глазам, мужчина и не собирался сильно противиться.

«Он этого и хотел, — фыркнул Иррес. — Чтобы ты его с ложечки такого несчастного кормила, жалела и ласкала».

Ну раз она его ранила, то будет и кормить, и жалеть, и ласкать.

— Ты ведь будешь со мной сидеть? — спросил Риш, когда каша закончилась. — Вдруг со мной что-то ночью случится. Вот поел и чувствую, мутить начинает…

— Я буду спать в гостиной и заходить к вам.

— Ты можешь спать здесь, — Узээриш гостеприимно махнул рукой на пустую половину кровати. — Сама сказала, что я безобиднее ребёнка. Страшиться тебе нечего.

— Господин, — Лирка тяжело на него посмотрела, — спать вы будете один. Если что-то понадобится — я рядом.

— Оставь мне хотя бы Ирреса! Тут так скучно…

«Меня⁈ — изумился дух. — Мне что, перед ним на задних лапах скакать? Обойдётся!»

— Спокойной ночи.

Лирка собрала тарелки и вышла. Откровенно говоря, холодность давалась ей очень тяжело. Она была готова спать рядом с хайнесом прямо на полу. Если понадобится, всю ночь читать ему сказки. Или даже эти пошлые любовные романы. Развлекать разговорами, просто молчать, если он уснёт, и следить, чтобы его не мучили кошмары. Но после признания она опасалась проявлять теплоту. Вдруг он только уверится в своём заблуждении? Нет-нет, ни в коем случае не стоит сближаться. И Ирреса отпускать к нему точно не стоит.

«Почему это? — тут же вскинулся дух. — Ты что, подозреваешь, что я сговорюсь с ним? Ну ты и…».

Продолжать не стал. После рождения Ханёна Иррес очень редко бросался в Лирку обзывательствами.

Вернувшись с кухни, Лирка заглянула к хайнесу и начала устраивать постель для себя на диване в гостиной. Боги, как же она устала… Женщина прикрыла глаза и блаженно вытянула ноги. Хотелось вознести благодарность высшим силам за хороший день. Хайнес идёт на поправку, сын рядом, Эдар отделался лёгким ранением… Можно спать спокойно.

— Я чувствую себя узником! — донеслось из спальни.

Лирка перевернулась на бок и спрятала голову под подушку.

Риш бдительно прислушался. Он слышал, как женщина устраивается на диванчике в гостиной, шуршит одеялом и тихо вздыхает. И раздражённо подёргивал ногой. Вот же испытание! Любимая женщина спит в соседней комнате, а он тут один! Спать не хотелось. Он прекрасно отоспался днём, да и в теле бродила какая-то противоестественная бодрость, которой после ранения быть не должно.

Раздался хруст и треск.

— Лирка? — напряжённо позвал Риш.

Тяжкий вздох, мучительный скрип дивана и мягкий плюх, будто что-то большое, но нежёсткое упало на пол.

— Шани? — послышался удивлённый голос Ирреса. — Шани, ты куда? Шанечка, милая…

Дверь в спальню открылась, и через порог переступила медведица.

Риш ошеломлённо распахнул рот.

Гостья неспешно прошла внутрь, подошла к его постели и опёрлась передними лапами на её край. Громадная, плюшево-косматая, в сиянии магического светильника она выглядела совершенно чёрной. С трогательными кудрями — завихрениями тьмы — на брюхе. Осмотрев лежбище, медведица презрительно фыркнула — Ришу даже стало неудобно, что кровать маловата, — и потопала в центр комнаты, где и развалилась на ковре. Раззявив пасть в чудовищном зевке, она перевернулась на спину и потянулась лапами в разные стороны. Короткий хвост вильнул, и медведица с удовольствием потёрлась башкой о ворс.

Сов внутри замер в восторге, пялясь на богатство, которое им досталось. В воспоминаниях «птичка» было немного меньше. Сейчас, глядя на неё, Риш понимал, что гнездо придётся переделать. Оно, может, даже и не развалится, когда самочка в него влезет. Но что-то из него точно будет торчать. И Риш подозревал, что торчать будет он сам. Как крышка на горшке.

Риш перевёл взгляд на Ирреса, замершего на пороге.

— Чего? — недовольно отозвался тот. — Ты хотел спать с Лиркой в одной комнате? Ну вот спи теперь!

Крохотное сердечко продолжало размеренно стучать в груди. Теперь его пульс был единственной заботой А-ары, которая не знала, что делать дальше. Подняв голову, женщина с отчаянием посмотрела на бледный лик волчака, заглядывавшего в прореху в крыше, и беззвучно зашевелила губами, обращаясь к нему с мольбой. Но почти тут же плотно сжала губы. Ей не к кому было обратиться за помощью, а упоминать Господ она боялась даже в мыслях. Она и на старое капище пришла лишь потому, что его считали проклятым местом, обделённым вниманием Господ. И, похоже, поступила правильно, ибо голос в голове дрожал от испуга и угрозами и мольбами пытался вынудить её найти другое пристанище.

А-ара очнулась в Арван-Ё глубокой ночью. Судя по положению светил — те сдвинулись по небу на какую-то пядь, — в бессознании она провела не так уж много. Опомнившись, она тут же прижалась ухом к спинке куницы и с радостным изумлением услышала стук сердца. Впрочем, радость длилась недолго. А-ара сразу осознала весь ужас той безысходности, в которой оказалась. Единственная радость — рана на шее То-нии затянулась, и шёрстку зверя стягивала короста, к которой А-ара боялась прикасаться, чтобы не пустить кровь вновь. Она и не знала, кого или что благодарить: то ли невероятную звериную живучесть, то ли собственные силы… Но То-нии продолжала дышать. Правда, так и не пришла в себя.

А дальше перед А-арой встал… выбор?

Вся горечь осознания была в том, что не было даже выбора. Хоть какого-то, самого плохонького! Им некуда было возвращаться. Некуда идти. Не было ни единого живого существа, которое могло бы приветить их и оказать хоть какую-то помощь. Остаться на земле салея-са? Девушку подёрнуло томительным ужасом. Про соседа часто говорили пренебрежительно, но и о творящихся здесь ужасах любили почесать языками. Сторона совершенно незнакомая, чуждая и страшная! Они точно здесь умрут. Но и в Лесу в одиночку может выжить только бывалый охотник или шаман. А они…

Слёзы подступили к глазам, но А-ара поднялась на ноги, прижимая к груди тёплое тельце То-нии, и, шатаясь, направилась прочь. Дорогу к гигантскому пруду она нашла не сразу: путь немного изменился из-за обвалившихся стен. Испуганно озираясь, девушка торопилась покинуть страшное место — могилу славного города Арван-Ё. О,