Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина
— ...наш союз будет прочен, тесен, нерасторжим! Вместе! Вместе мы будет сильнее, вместе мы сделаем больше! Мы, как единый народ, единая армия, единое правительство, достигнем величия и процветания своими силами! Так примим же новых друзей, новых соратников, новых товарищей в нашу большую семью! — продолжала она распаляться, загораясь внутренним огнём! Подобный огонь загорался в душах всех слушателей, я мог это почувствовать, я мог это увидеть.
— Товарищи! Я, Годайме Мизукаге, официально объявляю об распущении селения Скрытой Звезды, теперь вы все граждане Киригакуре, да будет мир в нашей стране! Да будет мир среди наших граждан! — наконец-то закончила она свою речь. Она, конечно, была как всегда на высоте и вдохновляла людей на лучшее, но меня куда больше интересовал сам метеор.
К моему счастью, моя жена, видимо, почувствовав моё желание, по завершении своей речи, передала мне подушечку с метеоритом.
Лишь мимолётный взгляд, но за пару мгновений я успел увидеть, что это за камень, и что он делает. Всё было довольно просто, но, в то же время, невероятно сложно. Метеорит постоянно поглощал энергию природы вместе с любой чакрой. В ответ он излучал в пространство уже свою, тёмно-фиолетовую чакру, которая была в разы плотнее даже чакры Узумаки. Весьма хорошее приобретение. Но для того, чтобы понять, как оно работает мне потребуется куда больше времени, но я уже видел, как можно было его использовать с пользой.
После был небольшой праздник для теперь уже единого народа, каждый из которых друг другу товарищ, друг и брат. Далее отправка всех критически больных в госпиталь – лечиться от последствий излучения вредной чакры.
Я без проблем сглаживал углы и гасил конфликты, внимательно наблюдая за всем процессом церемонии своими глазами. Да, додзюцу я вовсю использовал, как использовал его и Ао, как говорится, постоянная бдительность!
Во время всей церемонии я также был в режиме отшельника, который распространялся на обе мои копии. Каких-либо особо острых ситуаций за всю церемонию не возникло. Я уверенно держал их лидера под гипнозом, сам же он даже не пытался вырваться из-под моего контроля, или, что вероятнее, попросту не мог. Даже непривычно идеально все происходило.
Пускай конфликтов за всё время церемонии так и не случилось, так, лишь легкое недовольство излишней гостеприимностью к неизвестным гостям. Но большая часть жителей прекрасно понимала, насколько у нас большие проблемы с кадрами, а речь Мэй подействовала на народ до ужаса эффективно. Поэтому присоединение к Киригакуре другого мелкого селения, в котором всего-то насчитывалось несколько тысяч жителей и пару сотен ниндзя, было принято весьма благоприятно. Особенно легко было пропихнуть подобную идею на совете, а граждане были предварительно обработаны пропагандой и добиты огненной речью своего лидера, поэтому большая часть людей испытывала радость, словно от праздника.
Воинам, среди которых даже затесалась одна куноичи, слегка не дотягивающая под определение ниндзя S-класса, дополнительно требовалось пройти собеседование со мной. Уже там мне пришлось разлагать новичкам, как те могут заработать на жизнь. В смысле, помимо продолжения пути ниндзя. Как я и думал, никто не отказался. Все хотели продолжить быть шиноби, но уже в другой деревне и с другой крышей. Это было из-за местного менталитета, в котором считалось, что одна работа на всю жизнь – это нормально и так и должно быть.
Поговорив с каждым из двух сотен людей, снова пришлось использовать теневых клонов, я выдавал им максимально подходящее направление для дальнейшей службы, попутно объяснив ряд важных законов и оказав небольшую помощь в создании необходимых документов. Всё-таки я не знал, как отреагируют соседние страны на подобный способ усилить свою деревню.
Кое-кто был отправлен в чунины с переподготовкой и проверкой профессиональных навыков. Все же, процесс обучения в великих селениях и в малых различается колоссально, а ранг джоунина давать было слишком беспечно, ибо большое доверие еще не успело возникнуть между гостями и нынешним правительством. Но суть идеи была в том, что те посмотрят, как хорошо мы здесь живём, и не будут противиться ассимиляции наших деревень, где Туман попросту поглотит Звёзду. А если и будут, то у нас с такими будет крайне короткий разговор, все же, закон един для всех.
Другие же ниндзя были отправлены на курсы ирьенинов, третьих записали как генинов, и так далее...
Самые адекватные, среди которых была и Нацухи – шиноби практически S-класса, были отправлены в раздел полиции, со всё такими же курсами переподготовки и экзаменами на профессиональную пригодность. Я предупредил их, что первое время большого доверия к ним не будет, но, чтобы сгладить все будущие конфликты между гражданами бывшей Звезды и Тумана максимально мягко, каждый из них будет работать в отделении ниндзя полиции. Под их ответственностью будет процесс ассимиляции, и если кто-то нарушит закон со стороны бывших граждан Звезды, то именно они будут испольнителями приговора. В особенности – смертельного приговора.
Всё это я объяснял лучшим ниндя, особенно – одной женщине.
— Мы поняли друг-друга, Нацухи? — интересуюсь у женщины, что сейчас сидела напротив меня со спокойным лицом и внимательно слушала всё, что я говорю.
— Хаку-сан, верно? — уточняет женщина, несмотря на спокойствие, ко мне она была настроена крайне благоприятно. Как и писала Карин в отчетах, эту женщину было легче всего завербовать на нашу сторону. Чем-то она напоминала Кушину, может, волосами? Или схожей историей?
— Да, это моё имя.
— Среди больных есть мой сын, которого вылечила ваша ученица. Я сделаю всё, что в моих силах, дабы мои товарищи не натворили глупостей и как можно скорее ознакомились с законами вашей страны. Я буду направлять их на верный путь, а если же они будут сопротивляться, я лично обезглавлю этих глупцов, — довольно жутко ответила женщина. И жутко было не из-за её спокойного лица, а из-за светлых чувств и совершенно спокойного эмоционального фона.
— Рад слышать, вот папка, в ней все твои документы, не теряй. Обратись в кабинет 315, там тебе выдадут документы на квартиру и проводят к твоему новому дому. Всего хорошего, — прощаюсь