"Фантастика 2026-207". Компиляция. Книги 1-25 - Елена Шатилова
— Если узнает, — тихо сказал Рипли.
— Торопливость может стоить нам всем карьеры. Вы действительно этого хотите?
— Да…
— Смотрите. — Олаф вынул из кармана свой комп и ввел секретный код, а затем переадресовал сигнал на стационарный компьютер Вульфсона — у того был более мощный проектор.
Орбита спутника Агентства Промышленной Безопасности проходила намного западнее, но именно это позволяло его плавающим объективам заглядывать в окна, поворачиваясь под любым углом к поверхности планеты. Кадры были сняты четырнадцать минут назад.
Четверо человек, одетых в полицейскую униформу, целились в сидящих за столом помощников Вульфсона из штатных «кольтов-М», разработанных под короткобойный патрон типа «марсиэн»…
Генри разделил трехмерную проекцию надвое и добавил в правую часть кадра уличный вид из репортажа «Либерального Марса». Затем он «заморозил» эту двойную картинку и взглянул на Рипли и Джастина:
— А теперь момент истины, господа. Я синхронизировал записи до сотых долей секунды и включил звуковые дорожки. Если мы услышим не четыре, а восемь или, к примеру, двенадцать выстрелов, значит, что-то тут не так. Если же звуки с обеих записей со-льются…
Он шевельнул пальцем, и в комнате снова прозвучали выстрелы. Четыре…
— Мне нужны лица этих… оборотней, — скрипнув зубами, процедил комиссар.
— Проще простого, — заверил Олаф. — Только они не оборотни, Рипли, они такие же жертвы, как и помощники Вульфсона, как сам депутат и его семья…
— Да чьи жертвы, черт возьми?! О чем вы толкуете… сэр?
— Скоро узнаем. А пока давайте-ка переедем в более надежное место… …Утром Марс облетела новая тревожная весть: исчез Харрис, директор инфоканала «Либеральный Марс». А к полудню в адрес Марсианского Совета на имя О. Генри пришла посылка. О ее содержимом сотрудникам правительственного учреждения сообщено не было, но они все равно узнали и мгновенно выболтали жуткую тайну журналистам. Страшная новость похоронила все надежды на урегулирование ситуации. В посылке оказалось два предмета: полицейский «кольт-М» и голова несчастного Харриса…
К трем часам пополудни резиденция Совета оказалась в осаде возмущенной толпы, а к половине четвертого во все крупные населенные пункты Марса были введены подразделения Национальной гвардии…
7
Сполохова привел в чувство безотчетный страх. Доктор был не робкого десятка, но у нахлынувшего ощущения не было ничего общего с обычным испугом. Олегу казалось, что он боится не чего-то конкретного, а сразу всего на свете, включая самого себя. А еще ему казалось, что, как только он пошевелится, страх многократно усилится и придавит его к холодному полу нереальной, но ужасно тяжелой плитой.
Сполохов не ведал, сколько продлилось это издевательство, но в конце концов неприятное чувство исчезло так же резко, как и появилось, и что более важно — ушло оно бесследно. В общем-то, ничего удивительного, ведь кошмар не имел конкретного воплощения, какой-нибудь жуткой «иллюстрации», и остаться в подсознании было нечему. Доктор осторожно приоткрыл глаза и осмотрелся.
Он сидел у стены в полутемной комнате с маленьким окошком. Стены были серыми, как и пол, — прямо-таки тюремная камера, но решетки на окне не оказалось. И дверь была обычная, пластиковая. Больше всего комната походила на подсобку, где уборщики хранят свои орудия труда. Для полноты картины не хватало ведер со швабрами или машин-поломоев. В работе? Возможно. И то, что это действительно подсобка, только в каком-нибудь другом крыле клиники, тоже возможно. Инвентарную комнатку морга Сполохов узнал бы сразу, кроме поломоев, там хранился его личный гравибайк. По выходным Олег иногда катался в парке. Но здесь не было полок, а уж тем более гравибайков. Вообще ничего…
Олег поднялся, немного постоял, придерживаясь за стену, и, когда прошло легкое головокружение, постучал в дверь. Никто не ответил. Сполохов постучал сильнее. Дверь вдруг едва ощутимо дрогнула, но не потому, что начала открываться, а потому, что верхний слой ее покрытия был звуковоспроизводящим, как и панели потолка.
— Ваше имя? — равнодушно спросил низкий, явно синтезированный голос.
Олег невольно взглянул вверх, затем на дверь. Беседовать с дверью было так же глупо, как и с потолком, но куда-то смотреть было необходимо. Доктор выбрал дверь.
— Сполохов Олег.
— На кого вы работаете?
— На… себя. — Он удивленно хмыкнул. — Или вы интересуетесь, кто мой начальник? Доктор Карл Густавсон, куратор морга при седьмой клинике Центрального округа Стокгольма.
— Где вы взяли список?
— Какой список? — удивился Олег.
В глазах полыхнула молния, а по телу пробежала такая сильная судорога, что Сполохов, как подкошенный, свалился на пол. В следующие несколько минут его корежило под воздействием самой широкой гаммы неприятных ощущений: начиная с голода и холода до невыносимого жара и жуткой мигрени. Под занавес по ушам врезал мощный звуковой удар, и на короткое мгновение снова нахлынул безотчетный страх. После того как все закончилось, доктор вспомнил и список, и связанные с ним происшествия.
— Где вы взяли список? — равнодушно повторил голос.
— Психотронный генератор применяете? — Олег опять поднялся на ноги, хотя дрожь в коленях этому определенно мешала. — Читал, но не думал, что придется испробовать на себе…
— Где вы взяли список?
— Чего заладил? Моня дал. Ригельман. Мир его праху.
— Для чего предназначен список?
— Почитай, может, поймешь…
Свет, голод, зной-холод, шум-тишина, а затем уже традиционный приступ страха. На этот раз Сполохов решил не вставать, только сел, чтобы в следующий раз — не дай бог — не набить новую шишку. Он потер ушибленный лоб и вздохнул. Геройство обходилось недешево. А зачем взялся геройствовать? Не собирался же. Будто заставляет кто… Странно.
— Для чего предназначен…
— Ну не знаю я! — перебил его Олег.