"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин
- Постарайтесь не донимать его вопросами, что случилось, - посоветовал Илан. - Он вряд ли сам понимает и объяснит. У него была некорректная отмена препарата, который я, как врач, не могу позволить ему принимать дальше, потому что это гвозди в крышку гроба. Отменить корректно его нельзя. Ну... плачет. Поплачет еще какое-то время. Такая реакция на отмену. Хотите помочь? Обнимите, пожалейте. Потерпите его. Не убегайте, если вам от его поведения не по себе. Пойдемте с нами. И... Советник, нет ничего неловкого и стыдного в том, чтобы сразу подойти и проявить сочувствие. Не спрашивайте у меня на это разрешения.
- Вам хорошо говорить, - покачал головой Намур. - Вы привыкли к этому всему. К тому, что людям больно.
- Когда я привыкну, я брошу все и уйду, куда глаза глядят. С такой привычкой в нашей профессии делать нечего.
Илан стронул доктора Ифара с места, и они побрели в палату. Намур с непростым выражением на живой половине лица плелся следом и говорил Илану в спину:
- Вы меня, наверное, каким-то чудовищем себе представляете. Я лучше других знаю, что такое лежать, отвернувшись к стене, и... Не нужно мне проповедовать милосердие. Мне его очень жаль. Но слова я нахожу с трудом. Не могу сразу. Не умею. Можно оплатить ему сиделку? У вас же в госпитале есть платные услуги?
Последний вопрос Илана сильно огорчил.
- Здесь Арденна, советник. Здесь есть всё и можно всё. Здесь есть платные услуги. Здесь можно обниматься, сидя на полу, рыдать или смеяться, и никто не скажет вам, что вы невоспитаны и ведете себя дико. Все вас поймут. Плохо ему сейчас. Сразу. Плачет он сейчас. Поддержать нужно сейчас. Внимания медперсонала ему хватает. Я сам два дня кормлю его с ложечки. А где вы, родственники и прочие? Почему хотя бы иногда не на моем месте? Почему хотите подменить себя сиделкой? Ну, она покормит его вместо меня. Вместо меня даст лекарство. Дружеского участия и родственного тепла от вас это не заменит. Он плохо сходится с людьми и будет стесняться чужого человека. Ваш друг пережил почти стражу тяжелейшей операции по жизненным показаниям, без атарактиков, под местным обезболиванием и слабеньким миорелаксантом. Не спал. Очень боялся. Я знаю, что он чувствовал инструмент внутри себя и мои руки. Мне самому было страшно пальцами разделять спайки и выделять почку, что говорить про него... Он плакал. Но выдержал. Почему вы обнимаете и благодарите после операции меня, а не его, за то, что живой? По-вашему, я ему передам? Или жалеть должны врачи, а вы потом с радостью примете готовенького, подлеченного и успокоенного друга и мужа, а сейчас он для вашего душевного спокойствия опасен, потому что с ним непонятно, сложно и страшно?
- Врачи то должны, и это должны, и еще по сто дян всем должны, - вдруг печально поддержал Илана доктор Ифар. - Сколько глупостей и предрассудков в головах у людей... Воспитание, приличия, правила... Души не видно. Не потому что воспитание. Потому что ее нет.
Илан на мгновение обернулся к советнику. Намур молчал. Теперь и обожженная сторона лица стала у него почти такой же непростой по выражению, как здоровая. Еще чуть-чуть, и оживет.
- Где госпожа Джума? - спросил Илан.
- Сказала, что наводит порядок в библиотеке. Ей завтра начинать работу на каких-то курсах. Она придет потом. Обязательно.
Последнее слово означало 'если сама не захочет, я ее пошевелю'.
- На курсах? - Ифар совсем повис у Илана на плече. - Хотите оставить меня вообще без работы?
- Тихо-тихо, - Илан поставил его прямо. - Мы доучиваем ваших по своим требованиям. Не все приходят готовые.
- Бесплатно?
- Бесплатно.
- С... Извините великодушно, но сволочи.
- Хирургия быстро развивается, - пожать плечами у Илана под грузом из доктора Ифара не получилось. - Сейчас на Ходжере требования не такие, как были пять лет назад. Через пять лет наверняка еще изменятся. Но и возможности будут другие. Нужно позвать госпожу Джуму, советник. Пусть бросает библиотеку и идет сюда. Пока я в госпитале главный, я ругаться за бардак на курсах не стану. А приедет доктор Наджед, скажу ему, что я оторвал от дел, я виноват.
Медленно переставляя ноги, добрели до послеоперационной палаты. Кровать для доктора Ифара поставили ближе к окну. Нужно дать еще одно одеяло, из окна дует. И лишнюю подушку - уложить повыше руку. Чтобы удобно ставить третью кровать, для Эшты, Актара придется убирать с центра и разворачивать к стене. Центр со свободными подходами с любой стороны сейчас нужен другому. Будет докторская палата. И пусть до упора лежат здесь. На Ходжере докторов, попавших в пациенты, в общие палаты не переводят.
Илан, пока устраивал господина ректора, то и дело смотрел на Актара. Тот лежал на левом боку, лицом почти в подушку, прикрывался рукой. Обществу не обрадовался, Илана словно не заметил, хотя раньше всегда оживлялся при его появлении и спрашивал о чем-нибудь не том. Чей дворец. Сколько Илану лет. Кто его родители и из какой он семьи (тут правду Илан ответил честно и сразу - мать врач, отец умер). Есть такая особенная северная вежливость - интересоваться собеседником. Илан, правда, не был уверен, что в подобных расспросах проявляется именно вежливость, вздыхал, уходил от ответа. Мог бы и отвечать, но неприятно было самому разговаривать и собеседника смущать, брякнув правду, как она есть. Как-нибудь потом расскажет, если не разойдутся, как обычно бывает - вылечили, и до свидания, врача забыть скорее, как страшный сон, не лучшее время жизни прошло в его руках...
Советник топтался у входа. У него не было представления, чего от него ждут. Как помочь и пожалеть. Свет за окном почти померк, пора было зажигать лампы. Когда успел закончиться день? Вроде, не так много Илан успел сделать, а уже всё. С коридорного поста, заметив, что идет доктор и тащит на себе пациента, прибежал на помощь фельдшер. Молодой, плечистый, хорошее простое лицо, есть желание исполнять, что прикажут, ловит каждое слово. Больше искренне, чем подобострастно. Узнал доктора Ифара, сразу смутился.