Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина

- Очень даже, Владимир Ильич, не зря всё же мы выбрали именно товарища Германа как командира южного похода. Думаю, ему по плечу будут и прочие задачи.

- А что вы скажете, товарищ Крузеракс?

- А? Кхм, кхе… а-а-а-а… мнэ…

- Кажется, кое-кто задремал. Ну да и не мудрено-то при вашей загруженности, да, товарищ Герман?

Я был готов провалиться под землю. Этот… эта… поганая ящерица посмела меня так опозорить… ну я его…

- В общем, подводя итоги вашего похода, могу заключить: вы, товарищ Герман, как и вы, товарищ Крузеракс, отлично справились со всеми возложенными задачами. Северная часть хребта ныне находится под нашим контролем, население умиротворено, добыча манаруды налажена, а всем прочим наглецам дан отворот-поворот. Думаю, вы более чем заслужили отдых, товарищи, – с ехидной улыбкой закончил Владимир Ильич, глядя на часто моргающего Крузеракса, – да и нужно немного времени уже нам, чтобы подготовить почву для решения вами следующих задач. Потому определяю – вы оба ныне считаетесь временно отстранёнными от выполнения любых приказов на… скажем, месяц. Как думаете, Иосиф Виссарионович, хватит нам столько времени?

- Да, вполне. Заодно отдохнут товарищи от трудов праведных, а то прямо на глазах засыпают.

- Тогда свободны. Ждём вас через месяц.

***

- Вся бумажная волокита за две… нет, четыре недели будет на вас.

- Ну, товарищ Герман, за что же?

- Я… я… должен объяснять?

- Ох, неужели потому, что я позволил себе слабость немного задремать? Но поймите же – я старый че… дракон. Возраст берёт своё.

Чувствую, как дёргается правое веко.

- Ох, я здесь вспомнил, что есть дело, не требующее отлагательств. Будьте здоровы, – Крузеракс чуть поклонился и почти мгновенно растворился в толпе горожан.

Поворачиваю шею из стороны в сторону до хруста. Нет, ящерица хитрая, я этого тебе не забуду. Будешь пером скрипеть сутками напролёт. Поднимаю голову и щурюсь от яркого солнца. Отдых, да? Я уже и забыл, что это такое. Как-то всё не до него было. Демонопоклонники, культисты, горцы, восточники и прочие-прочие не способствовали появлению свободного времени. Ну да раз оно у меня всё же появилось, то… то что? Даже не знаю… Ну, точно семью нужно навестить – уже год стариков и братьев не видел.

***

- Герман! Сынок! – и пары секунд не прошло от моего стука, как дверь распахнулась, и мне на шею бросилась мать. – Генрих! Генрих!

- Да, я тоже тебя рад видеть, ма, – обнимаю женщину в ответ.

- Господь всемогущий, как же ты изменился, – она отстранилась и, взяв мои ладони в свои, окинула взглядом от головы до ног, – возмужал, дорогой.

- А где братья?

- Юргена всё же взяли на обучение, несмотря на слабый дар – в последнее время Круг изменил условия приёма. А Ульрих сейчас в Торговой Палате. Вернётся вечером. Генрих!

- Иду, иду я, – послышался голос отца.

В проходе показался низенький и полный мужчина с седыми залысинами – мой отец, Генрих Лееб. А мать, Ингрид – почти такая же, только с ещё не выцветшими от возраста пшеничными волосами, уложенными под косынку, окраска которых передалась и мне.

- Давно не виделись, – и я сгрёб их в объятия. Рост позволял.

- Ну да что мы на проходе-то стоим? – отец отстранился и, тайком утерев уголки глаз, отошёл в сторону. – Давай, чего как будто не домой вернулся?

Хмыкнув, захожу внутрь. Всё та же скудная, но уютная обстановка – тёмные доски пола, блестящие от времени и износа, очаг с потрескивающими внутри дровами, от которого распространялся смоляной запах, смешиваясь с ароматом сушёных трав, висящими под потолком тонкими пучками. Над огнём покачивался закопчённый котёл – я пришёл как раз к обеду. Вдоль длинной стены стоял стол – крепкий, грубо сколоченный, но вытертый до гладкости ладонями и локтями. На нём лежали простые весы и несколько бронзовых гирек – скромное богатство нашей семьи, а рядом была коробка со всякой мелочью: мотки шерстяных нитей, пара деревянных гребней для волос и маленький пучок цветных полосок ткани, перевязанный бечёвкой. Видимо, матушка недавно вернулась с рынка и выставила купленное на стол для того, чтобы разложить вещицы по местам. У противоположной стены — ветхий сундук, куда аккуратно складывали одежду, чтобы она не пропиталась кухонным дымом. На крышке лежала игрушка – грубая деревянная лошадка, выструганная отцом в редкий свободный вечер, что служила верой и правдой ещё маленькому мне, а потом братьям. На стенах ничего лишнего, только несколько железных крючьев, на одном из которых висел вышитый кусочек ткани – подарок от дальнего родственника, когда-то бывшего в столице проездом. На фоне скромного интерьера он смотрелся почти роскошью. По левую руку наверх шла узкая винтовая лестница, по которой можно было попасть на второй этаж, где находилась общая спальная. Большего мы себе позволить не могли, даже несмотря на полностью отдаваемые мной деньги, выплачиваемые казной за службу – за время учёбы у отца накопилось немало долгов, да и братьев нужно было кормить, а дела у мелкого торговца всего лишь репой шли не очень даже сейчас, в куда как более сытые времена. Ну да раз Юрген попал на обучение в Круг, то жизнь стариков станет попроще, а Ульрих будет им поддержкой. Я же могу только продолжать высылать деньги.

- Давай, сынок, садись, как раз супчик поспел – на службе своей наверняка и не ешь совсем толком?

- Хах, Ингрид, да ты посмотри на него – поперёк себя шире. Не иначе как за двоих ест, да, Герман? – отец хлопнул меня по плечу. Для этого ему пришлось привстать со скамьи.

- Ну… харчи у нас сытные, не отнять. Снабжение армии налажено хорошее, – а школа Восстановления творит настоящие, хах, чудеса.

- Да, Герои молодцы – такие дела закрутили, что за волосы хватаешься. Шутка ли, твой старик совсем недавно даже в лечебницу ходил, где всамделишные колдуны любой недуг лечат. И монет немного взяли – я уж думал, что обдерут как липку, ан нет. Всё по-божески.

- А соседушка наш, Гильберт, так и вообще говорит, что…

Я даже особо не вслушивался в смысл произнесённых слов – и так было хорошо. Всё же родной дом есть родной дом.

***

- Так а чем ты там в своей армии занимаешься, сынок?

Вопрос матери застал меня врасплох. Точно, я