Александр Плетнёв - Последний довод павших, или Лепестки жёлтой хризантемы на воде
Сидя как-то в кафе со старыми друзьями (народ, кстати, не бедный и по западным меркам), после пятой рюмки, проанализировав и даже приняв в расчёт тоску по юности и детству, вдруг пришли к выводу, что они во времена Союза неплохо жили. И не то, что богаче, просто — неплохо. И самое главное — как-то душевней и добрей, всё-таки им есть с чем сравнивать. Или это свойство человеческой психики отторгать негативное и помнить только хорошее?
А ещё очень хотелось, если не вернуть всё назад (глупо жить прошлым), то хотя бы восстановить былое величие страны, что бы слово «русский» произносили с уважением. Ну, или хотя бы поостерегались презрительно кривить губы.
К тому времени Николай уже имел двойное гражданство и не однократные контакты с российской разведкой, выполняя порой непонятные ему поручения, связанные с его разъездами по странам Азии. Но после смены гражданства Канады на штатовскую «грин карту» за него взялись всерьёз, натаскивая на более серьёзную работу.
* * *Через два часа после того как началась эта заваруха на него вышел координатор. За эти два часа Николай, пользуясь своими источниками, уже добыл немало важной и интересной информации, и вкратце доложил основные данные.
— Ямамото Исороку? Значит не наврали, — словно куда-то в сторону задумчиво протянул координатор, — как ты там говоришь — «Великий адмирал Японии. Главнокомандующий штабом авиации флота»? Прямо барон Мюнхгаузен какой-то! Только тот Англии объявлял войну. Но этот тоже ничего, молодец.
— А вас это вообще не удивляет?! — Удивился Николай, — это же за гранью…
— Ты что, хочешь обсудить это сейчас? — Перебили его на другом конце соединения, — в общем, нам нужна информация из первоисточников. Лучше всего на добровольных началах. Ты, насколько я знаю, часто бываешь в Азии, тебе будет проще, чем другим.
— Вы хотите, чтобы я составил конкуренцию армейским патрулям? — Догадался Николай, чего от него хотят, — не думаю, что это будет так легко. А с Японией дела иметь мне не доводилось. Я в основном с китайцами работал и в Корее. И — и — и…, — протянул он, уже начав обдумывать задачу, — насколько я знаю, японцы не любят русских не менее чем кого-либо из своих недругов, как вы прикажете мне сними договариваться?
— В общем, задачу я обозначил. Сделай что сможешь. А на счёт языка — забей в смартфон переводчик на японский. Я тебе скину кое-какую информацию о русско-японских отношениях. Там наши аналитики сделали интересную подборку. И сам любую информацию скачай. Сейчас сайты про Японию будут самые посещаемые. Это при условии, что федералы вообще не отключат Интернет. Ещё — службы янкесов всполошатся, так что переходим на третий режим. Жду результатов. Отбой.
Запустив компьютер, Николай стал нервно ходить по комнате. То, что творилось за окном выходило за рамки понимания. В голове, на самом деле, вместо чёткого планирования последующих действий, крутились вопросы, во главе которых можно было поставить главное — «Как такое возможно?».
«Если не знаешь, как поступить дальше, сядь и поешь»! — Вспомнил он одно восточное изречение. Но есть ещё не хотелось. Подойдя к компьютеру, он быстро нашёл ссылку указанную координатором, сохранил всё в памяти. Ковырнул ещё всякого и тоже сохранил — по логике власти вырубят интернет. Мысли лихорадило, организм требовал действий. Бросив на пол полотенце, приняв упор лёжа, Николай стал отжиматься. Зачем полотенце? Дома у себя он привык ходить голым и, отжимаясь, чтобы не тыкаться ничем болтающимся в не совсем чистое половое покрытие, приходилось стелить в месте соприкосновения, например, полотенце. Как не забавно бы это выглядело. На сороковом отжиме его прервали.
— Ну, ну! А полотенце, что бы членик о пол не елозил? — В дверях появилось дивное девичье тело, увенчанное заспанной, но по молодости лет ещё не портящей этим фактом, мордашкой.
«Ах, ты…про тебя я совсем и забыл», — осёкся, вскакивая Николай.
— Тебе надо срочно идти домой. Я выясню всё, что происходит, и тебе сразу перезвоню, — скороговоркой промолвил он.
Ответ последовал почти незамедлительно и истерил возмущением и негодованием:
— И ты не покормишь несчастную женщину?
При этом в ход были пущены весь невербальный арсенал, на кой богат слабый пол: и соблазнительная поза (все ж свои — одежду никто не одевает), и закатившиеся в потолок глазки, и надутые губки, (прекрасный образчик женственности с Малороссии, тоже однажды попытавшей счастья в заграницах), а голос прорезался уже более возмущённо:
— И отправишь одну под непонятной канонадой домой?
— Да! Тебе надо срочно идти домой, — подтвердил он, — ты сегодня выходная? Сиди дома и не высовывайся,
— А ты значит высовывайся? — Его весьма многозначительно передразнили, игриво тряхнув рыжими кудрями.
Он был весь озадачен и занят проблемами, ко всему ещё разгорячён разминкой. Но как оказалось — супротив природы не попрёшь, а природа вот она грудью высокой дышит, бёдрами крутобокими качает, губами чувствительными двигает-гримасничает, и что самое обезоруживающее — глазищами своими кареокими пронзительно стреляет, и метит мерзавка не в бровь, не в глаз, а… в общем тоже в неспокойное проявление природы.
«А волосы при свете действительно рыжие. Ну не заметил вчера вечером при приглушенном свете…, сразу не заметил — перекрасилась в рыжий, а обид было-о-о…, на полчаса.
Вообще женщины утверждают, что это им нужно для себя: накрашенные ногти, новые причёски, привлекательные шмотки. Но это так они от невежества и феминистской потновитости говорят. Главное тут слово „привлекательные“. Все их желания выделиться уходят глубокими корнями в первобытные времена, когда надо было привлечь внимание партнёра для спаривания. А смена масти — это из женского арсенала своего рода интуитивный тактический ход удержать блудливого самца. Самца стремящегося (на генном уровне) расширить свой ареал, пометить более обширные территории и как следствие наиболее продуктивно распространить своё семя по миру (оплодотворить побольше партнёрш). А тут тебе, то блондинка, то брюнетка, то рыжая — чем не новая тёлка! То что надо — разнообразие»!
Николай посмотрел на девушку уже с ироничным прищуром — годы научили его этаким нарочитым цинизмом остужать свои плотские позывы.
«Интересно, сколько эволюции понадобилось времени, что бы выпестовать у женщины это умение, так закатывать вверх глаза, уводя взгляд в сторону? Надо сказать — весьма эффективный защитный рефлекс, наработанный у слабого пола, опять же, ещё с тех самых, диких времён, — он усмехнулся, — наверняка спасший не одну человеческую самку в девственных лесах какого-нибудь палеолита, от диких шатунов-охотников с дубьём».