Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

Олег допил ром. Горький, крепкий, как сама жизнь.

— Вы когда-нибудь слышали про Кракена? — спросил он неожиданно.

Капитан рассмеялся — впервые за весь день.

— Ах, ты про этого старого осьминога? Да каждый матрос в порту расскажет, как чуть не стал его обедом. Говорят, он вылезает из глубин, когда море злится. Обвивает корабль щупальцами и тащит ко дну. Но знаешь, что самое интересное?

— Что?

— Никто, кто видел Кракена, не вернулся, чтобы рассказать об этом. Значит… либо его нет… либо он действительно существует.—Он посмотрел на Олега с лёгкой усмешкой.

— Ты ведь тоже не должен был вернуться, мог утонуть, если б мы тебя не подобрали, умереть, получить тяжёлое ранение в битве и сейчас твоё тело рвали бы акулы. Но — ты сидишь здесь, пьёшь мой ром. И говоришь мне, что ты прибыл из другого мира, о котором я ничего не знаю. Может, ты и есть мой Кракен?

Олег не знал, что ответить.

За бортом море шептало свои тайны. Ветер играл с обрывками парусов. А где-то далеко, за горизонтом, уже ждали новые корабли, новые сражения — и новая кровь. Но сейчас — была только тишина. И два человека: один — в шёлковом камзоле, другой — в окровавленной рубахе. И между ними — бездна времён. Ром жёг горло, но не так сильно, как воспоминания. Олег почувствовал, как земля ушла из-под ног — хотя он сидел на табурете в каюте, качающейся на волнах семнадцатого века. Голова закружилась, мысли поплыли, как обрывки парусов после боя. Он смотрел на капитана сквозь дрожащую дымку — тот всё ещё был невозмутим, будто вырезан из чёрного дерева, но глаза его блестели живее обычного.

— Вы говорили… что время — спираль? — пробормотал Олег, опираясь локтями на стол, чтобы не упасть вперёд.

— Говорил, — кивнул капитан, подливая ему ещё. — А ты, видно, знаешь что-то большее об этом?

Олег рассмеялся — коротко, хрипло, почти беззвучно.

— Больше?.. Нет. Но я теперь понял… ваше время и моё — они не так уж разные. Люди всё так же режут друг друга ради презренного металла. Всё так же пьют, пока не забудут, кто они. Всё так же верят в чудовищ, потому что не могут объяснить, почему мир такой жестокий.

Он замолчал, глядя в свой стакан, будто искал там отражение своей прежней жизни.

— У нас тоже есть свои “торговцы”. Только они не возят шёлк — они продают войны. Не пряности — а страх. Их корабли — небоскрёбы. Их пушки — слова во всяких изданиях…А смерть… смерть у нас стала тихой. Люди умирают не от ядер, а от одиночества. От того, что никто не замечает их исчезновения.

Капитан медленно затянулся своей выточенной из чёрного дерева трубкой. Дым взвился к потолку, смешиваясь с запахом морской соли и старого дерева.

— А море? — спросил он. — В твоём времени оно всё ещё хранит тайны?

— Ещё как! — Олег махнул рукой, чуть не опрокинув бутылку. — Мы летаем в космос, строим машины, которые думают… но до сих пор не знаем, что там, в глубине. Под водой — тысячи затонувших кораблей, целые города, может, даже цивилизации…Есть места, где компасы сходят с ума, где радиосигналы исчезают… Говорят, в Бермудском треугольнике корабли просто растворяются. Как будто море проглатывает их целиком. Без следа.

— Интересно… Интересно, — повторил капитан, выпуская новое кольцо дыма. — А ты веришь, что море “выбирает”, кого проглотить?

Олег усмехнулся, — но в этой усмешке не было веселья, только горечь.

— Нет… но я теперь думаю, что оно “забирает” тех, кто слишком много знает или слишком мало.

Он замолчал на мгновение, будто что-то застряло в горле. Потом, словно прорвало плотину:

— Я жил… как бог. У меня был дом с бассейном. Машина, от которой все ахали. Родители — успешные, уважаемые… Они всё мне давали. Всё, кроме времени. А потом… однажды сказали: “Поехали сынка на Карибы. Отдохнём. Побудем семьёй”. Я не хотел, считал это просто тем, что они хотят себе плюсик в карму поставить, что мол пытаются изображать заботу обо мне, а на деле это будет очередная показуха… Но я поехал. Потому что… потому что они просили. —Голос его дрогнул. Он сжал стакан так, что костяшки побелели. — Мы вышли в море на шикарной яхте— вокруг экзотика, синева, закат… Всё как в рекламе. Я даже начал думать: “Ну, может, это и правда хорошо…” А потом этот сиреневый туман, волны. Это не было штормом, просто… волна. Огромная. Из ниоткуда. Яхта наклонилась, я выпал за борт… И когда очнулся — они были уже далеко, где-то в тумане. А потом я оказался на вашем корабле. Он вдруг замолчал. Глаза его блестели странно — не от рома. По щеке медленно скатилась слеза, смешавшись с грязью и засохшей кровью.

— Я даже не успел… сказать им, что люблю их.

Тишина в каюте стала густой, почти осязаемой. Только скрип досок и далёкий плеск волн напоминали, что мир не остановился. Капитан не сказал “сочувствую”, не предложил “забыть”. Он просто молча подвинул бутылку ближе к Олегу и тот благодарно налил себе ещё.

— Ты думаешь, они погибли? — спросил он.

— Не знаю… Может, они тоже где-то. В другом времени. Или… может, я — их наказание. За то, что я был таким… равнодушным.—Он опустил голову на руки. Плечи задрожали. Тихо, без рыданий — просто внутренний обвал, который больше нельзя сдерживать. — Я ведь даже не помню… как звали нашу яхту...-- Ром, усталость, шок, кровь на руках — всё слилось в один кошмар, из которого не было выхода. Он говорил дальше — уже не связно, перескакивая с одного на другое, часто мешая английские слова с русскими: про телефоны, которые показывают лица мёртвых родных; про города, где люди ходят мимо друг друга, не видя; про то, как легко можно исчезнуть в его мире — просто перестать платить за интернет, и тебя сотрут из реальности. Капитан слушал. Иногда кивал. Иногда задавал короткий вопрос. Но вскоре слова у Олега стали путаться всё сильнее, голова клонилась всё ниже. Глаза закрывались сами собой. Последнее,