Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

Олег открыл рот — и забыл все слова.

— Я… э-э… да. То есть… приятно познакомиться, мисс Модифорд.

Она улыбнулась — уголком губ, но глаза смеялись открыто.

— А вы правда убили кракена, чтобы получить такой страшный носовой портрет? Или это просто байка, чтобы пугать испанцев?

Подруги прыснули. Олег почувствовал, как уши горят.

— Нет… то есть… это идея моего штурмана. Диего. Он сказал, что кракен… производит впечатление.

— О, это да…производит, — протянула Бетти, оглядывая его с ног до головы. — Особенно на молодых капитанов, которые краснеют, когда с ними заговаривают.

Она наклонилась чуть ближе.

— Скажите честно, капитан. Вы ведь не всю жизнь были пиратом? У вас глаза… не такие, как у остальных. Слишком… чистые.

Олег сглотнул.

— Я… учился. Много читал. Путешествовал. А потом… море.

— Читали? — она вскинула бровь. — И что же вы читали, капитан? Библию? Или что-нибудь посерьёзнее?— Подруги вновь прыснули со смеху прикрываясь веерами.

Антон не растерялся и выдал первое, что пришло в голову:

— Когда-то мне попалась испанская книга про странствующего рыцаря, который воюет с мельницами… Смешная и грустная одновременно. Её автор был Сервантес и называлась она “Дон Кихот”.

Бетти рассмеялась — тихо, но искренне.

— Вот как? Я тоже недавно прочитала её, она произвела на меня впечатление. А что ещё вы читали?

Олег вспомнил корешки с названием книг в каюте капитана и произнёс:

— Ещё мне нравятся античные: Гомер, Плутарх, Геродот, Цицерон…Кроме того я изучаю труды по навигации и судоходству.

Бетти смотрела кажется теперь на него другими глазами и в её голосе скользило уважение, но и какие-то азартные нотки.

—А теперь скажите: если вы такой учёный, почему смотрите на меня так, будто я — восьмое чудо света?

Олег замер. Слова вырвались сами:

— Потому что… вы и есть…наверное это самое чудо света.

Подруги замерли, но Бетти снова засмеялась — уже мягче.

— Вы очаровательны, когда говорите невпопад, капитан Блэквуд. Пойдёмте, я покажу вам наш сад. Там прохладнее, и никто не будет подслушивать, как вы краснеете.

Она взяла его под руку — легко, словно это было естественно. Олег пошёл за ней, не чувствуя ног. Сердце колотилось так, будто он снова стоял на палубе под градом картечи. А в голове крутилась только одна мысль: “Чёрт возьми… я кажется влип. По-настоящему”.

Сад губернатора начинался сразу за широкой галереей. Это был настоящий тропический рай, укрощённый английской рукой. Высокие королевские пальмы покачивались над головой, их кроны шелестели, словно шёпот ветра в снастях. Между ними цвели огромные кусты жасмина и гибискуса — ярко-алые, розовые и белые цветы, от которых воздух был густым и сладким, будто кто-то разлил по саду дорогой французский парфюм. Вдоль гравийных дорожек тянулись клумбы с орхидеями, которые светились в свете фонарей, словно живые драгоценные камни. В центре небольшого фонтана стояла мраморная статуя Нептуна с трезубцем — вода журчала тихо, умиротворяюще, отражая огоньки свечей. По краям сада горели масляные фонари на кованых столбах, а между пальмами были расставлены деревянные скамейки с резными подлокотниками. Несколько пар уже прогуливались здесь: пожилой капитан с дамой в кремовом платье тихо смеялись у фонтана, две молодые девушки с веерами шептались под магнолией, а лакей в ливрее бесшумно расставлял на столике бокалы с вином. Но дальше, за поворотом аллеи, где пальмы смыкались плотнее, становилось тише — почти уединённо.

Элизабет вела его именно туда, словно знала здесь каждый камень.

— Здесь можно наконец вздохнуть, — сказала она, когда они остановились у маленькой скамейки под огромным кустом жасмина. — В зале слишком много глаз. А папа… он любит, когда его гости чувствуют себя как дома. Даже если это дом на краю света.

Олег присел рядом, против воли любуясь ею. В своём прежнем времени — там, где были высотки, смартфоны и девушки в платьях от кутюр — всё было… искусственным. Комплименты, улыбки, селфи в Инстаграме, свидания в дорогих ресторанах. Всё напоказ. А здесь, рядом с этой девушкой в бледно-голубом шёлке, которая пахла жасмином и лимоном, он вдруг ощутил, будто знает её сто лет. Не нужно было притворяться крутым, богатым или загадочным. Можно было просто быть. И он начал рассказывать ей о себе не всю правду, а ту её половину, которая не звучала бы безумием.

— Я познакомился с капитаном Хокком… случайно. Был юнгой на торговом бриге. Потом стал матросом. А потом… шторм. Я выпал за борт в районе какой моряки называют “морем дьявола". Думал — всё. Вода там была чёрная и тягучая, как смола. И я видел… странные вещи. Гигантские каменные фигуры в море — будто древние идолы, которые шевелились. И город… город, стоящий прямо на воде, с башнями, которые светились, как будто внутри горел огонь. Я думал, что тону и брежу. А потом меня подобрал испанский торговый галеон. Шёл в Картахену. Хотели продать меня в рабство — уже цепи приготовили. И тут… появился Хокк. На " Морском призраке”. Взял их на абордаж, меня вытащили из трюма, дали кружку рома и сказали: “Теперь ты наш юнга, парень. И будешь им, пока не научишься держать саблю" .

Элизабет слушала, не перебивая. Её зелёные глаза блестели в свете фонаря.

— А почему ты зовёшь его Хокком, а не Хокинсом? — спросила она вдруг. — Папа сказал, что настоящая фамилия была у него Хокинс. Все старые капитаны так говорили.

Олег улыбнулся, чуть смущённо.

— Сам уже не помню, когда начал. Наверное, команда на борту так негласно звали его. В бою секунды решают всё. Кричать “капитан Хокинс!” — долго. А “Хокк!”— коротко, резко. Как выстрел. И потом… прижилось. В порту тоже все так звали. А ещё… это звучит красиво. По-английски " hawk” — “сокол”. Он и был таким. Быстрый. Зоркий. Никогда не промахивался.

Она кивнула, будто это объяснение её полностью устроило.

— Сокол… Мне нравится. А ты, капитан Блэквуд, тоже хочешь стать соколом?

Олег посмотрел ей прямо в глаза. Впервые без всякой игры.

— Я просто хочу остаться живым. И… чтобы рядом был кто-то, с кем можно говорить вот так. Без масок.

Элизабет чуть наклонила голову, и на секунду её пальцы коснулись его руки — невесомо, будто случайно.

— Тогда оставайся. Хотя бы сегодня. Папа уже заметил, что я увела самого молодого капитана. Он смотрит сейчас из окна гостиной. Видишь вон то