Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

перед губернатором не просто пират, а человек, отмеченный короной. В руках он нёс букет — невиданную для Порт-Ройала роскошь. Он обошёл всех торговок на рынке, прежде чем нашёл достаточно свежих цветов. Орхидеи, гибискусы, какие-то белые душистые цветы, названия которых он не знал — всё это было перевязано шёлковой лентой. В резиденции его встретил дворецкий с удивлённым лицом — визит без предварительной договорённости был нарушением этикета, но Олег сказал, что дело срочное и касается лично губернатора. Томас Модифорд принял его в малой гостиной. Элизабет сидела у окна с вышиванием — попугай дремал у неё на плече. Увидев Олега, она вскочила, выронив пяльцы.

— Капитан Блэквуд? Что-то случилось?

Олег подошёл к губернатору и, по всем правилам, которые он успел выучить, поклонился.

— Ваше превосходительство, я пришёл просить у вас руки вашей дочери...

В комнате стало тихо. Модифорд медленно поднял бровь. Элизабет замерла, прижав руки к груди.

— Я знаю, — продолжил Олег, глядя прямо в глаза губернатору, — что моё происхождение неясно, что моё прошлое туманно. Но я также знаю, что люблю вашу дочь больше жизни. Я готов оставить море. У меня есть теперь средства, чтобы обеспечить ей достойную жизнь. У меня будет дом, который я куплю для неё. У меня есть патент и медаль, которые доказывают, что корона доверяет мне. И я знаю, что Элизабет…—Он повернулся к ней. Она стояла с глазами полными слёз, и на её губах дрожала улыбка. — Элизабет, я люблю тебя. Ты стала для меня всем в этом мире. Я не знаю, заслуживаю ли я тебя, но я обещаю: каждый день своей жизни я буду делать всё, чтобы ты была счастлива.

Модифорд смотрел на них, и на его лице появилось выражение, которое Олег сначала принял за гнев, но потом понял — это было умиление. Губернатор подошёл к дочери, взял её за руку.

— Девочка моя, ты любишь этого человека?

Элизабет кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Слёзы текли по её щекам, но она улыбалась.

— Тогда, — Модифорд повернулся к Олегу и протянул руку, — благословляю вас, дети мои. Честно скажу, капитан, лучшего зятя я не мог бы желать для моей дочери. Вы молоды, амбициозны, у вас есть имя, которое теперь будет звучать, и, главное, моя дочь души в вас не чает.

Олег пожал протянутую руку. Элизабет бросилась к нему, обхватила за шею, и он почувствовал, как её слёзы падают ему на камзол. Попугай, разбуженный суетой, встрепенулся и выдал:

— Элизабет! Рому! Мать его!

Все рассмеялись, и в этот момент Олег понял — он дома.

Глава 27. Паруса над Забвением.

Свадьбу сыграли через месяц. Для Порт-Ройала это было событие небывалое — губернаторская дочь выходила замуж за капитана-капера, который всего год назад был никому не известным оборванцем, появившимся из моря. Церковь Святой Екатерины, главный храм Порт-Ройала, была украшена цветами и зелёными ветвями. Орган играл торжественные мелодии, которые Олег никогда раньше не слышал, но которые заставляли сердце биться чаще. Элизабет вошла под руку с отцом. На ней было платье из белого шёлка с серебряной вышивкой — говорят, его специально привезли из Лондона. Длинный шлейф несли две юные девушки из знатных семей колонии. Волосы её были убраны под фату из тончайшего фламандского кружева, в руках — букет белых роз и жасмина, чей аромат разносился по всей церкви. Олег ждал у алтаря в новом костюме, сшитом специально к этому дню — чёрный бархат с серебряным шитьём, белоснежная сорочка, кружевное жабо, которое он наконец-то надевал без раздражения. На груди — медаль “За верность королевству”, на поясе — парадная сабля с рукоятью, усыпанной бирюзой. Попугай, которого они оставил на время церемонии у Хэмфри, орал где-то в глубине церкви “Пиастры!”, вызывая смешки среди гостей. Среди приглашённых были все, кто остался в живых после последнего похода. Бартоло надел свой лучший камзол — синий, с золотыми пуговицами, и даже пригладил волосы, хотя обычно ходил с растрёпанной шевелюрой. Зуба выглядел непривычно — чисто выбритый, в тёмно-зелёном камзоле, который он, по слухам, выиграл в кости у какого-то торговца. Хэмфри был тоже непривычно нарядным — серый костюм, свежий парик. Диего пришёл с мулаткой, с которой крутил роман, — она была в ярком платье и смотрела на него с обожанием. Судовой врач Джо надел свой лучший медицинский парик и даже приколол к камзолу цветок. Среди гостей были и торговцы, с которыми Хэмфри вёл дела, несколько офицеров порта, и плантаторы с Ямайки, и даже сам мистер Чемберлен, который специально остался в Порт-Ройале ради церемонии, остальные простые матросы стояли снаружи церкви не желая своим видом портить праздник. Священник, пожилой ирландец с добрыми глазами, начал службу. Олег слушал слова на латыни, которые почти не понимал, но чувствовал их важность. Когда священник спросил, согласен ли он взять в жёны Элизабет Модифорд, он ответил “Согласен” так громко, что Элизабет вздрогнула и рассмеялась. Когда кольца — простые золотые обручи, которые Олег заказал у лучшего ювелира Порт-Ройала — были надеты, священник объявил их мужем и женой. Олег поцеловал Элизабет. Впервые при всех, по праву мужа. И в этот момент ему показалось, что орган заиграл громче, а солнце, пробиваясь сквозь витражи, окрасило её лицо в цвета радуги. Пиршество устроили в резиденции губернатора. Столы ломились от яств: зажаренные целиком поросята, индейки в меду, оленина с пряностями, свежайшая рыба, креветки в чесночном соусе, фрукты всех сортов, какие только росли на Ямайке, и, конечно, ром — лился рекой. Подарки были щедрыми. Мистер Чемберлен преподнёс серебряный сервиз на дюжину персон с гравировкой вензеля молодожёнов. Торговцы, с которыми Хэмфри вёл дела, скинулись на китайский фарфоровый сервиз, покрытый синими драконами. Бартоло подарил пару пистолетов с позолоченными стволами и рукоятями из слоновой кости — “для защиты дома, капитан”. Зуба преподнёс ту самую ритуальную дубинку, которой он когда-то на острове отомстил за братьев — на удивление всем, он велел обить её рукоять серебром и подарил как “оберег для дома”. Судовой врач Джо — набор лекарств и настойки, собственного приготовления “чтобы муж и жена были всегда здоровы”. Хэмфри, конечно, подарил деньги — сто фунтов в красивом кошельке, с пожеланием “на расширение хозяйства”. Когда пиршество подошло к концу и гости, изрядно нагруженные ромом и едой, начали расходиться, молодых проводили до кареты. По традиции тех лет, первую брачную ночь супруги