Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

— Ша-ван-х уже несколько раз разглядывал. Горазд же ты спать, — продолжала говорить Ву-ци-с. — Обычно солнце успевает сделать пару шагов, и в себя приходят, а ты почти до окончания его пути проспал.

Занялся мучительный стыд.

— По-нари здесь? — наконец спросил он.

— Нет. Взяла девочек и пошла к соседке.

Значит, Миану унесли. И вряд ли унесла По-нари. Надо было «папаше» шею свернуть! Куда тот мог пойти? Докладывать До-рани-хи? Или решил собрать жрецов и шаманов для совета? Мхян в беспокойстве о Миане даже о Лешие вспомнил не сразу, а, вспомнив, неохотно, но отставил мысли о брате в сторону. Леший опытный соглядатай и воин, а Миана вообще не можете себя защитить. Боги, да что он сам может здесь, на чужбине, вдали от родных и знакомых, против всех этих магов, жрецов и Господ⁈

Его взгляд упал на болтавшую Ву-ци-с, и Мхян почувствовал, как отступает отчаяние. Он ещё раз осмотрел дочь Главного жреца. Самого Главного жреца Хоётора. И растянул губы в милой улыбке.

— Отец у тебя мстительный, так что не думай, что он тебе сломанный нос простит, — Ву-ци-с обернулась на шорох песка, и Мхян этим воспользовался.

В один шаг преодолел разделявшее их расстояние и ребром ладони ударил девушку по шее с левой стороны чуть ниже уха. Наука того же Лешиего не прошла даром: Ву-ци-с тут же начала заваливаться набок, и Мхян поспешил присесть рядом, чтобы придержать её, а затем и взвалить на плечо. Поднявшись, он поймал взгляд Господин и понял, что тот действительно смотрит на него. Сперва растерялся, а затем нагло заявил:

— Краду. Моя невеста, могу и украсть. Вы со мной, Господин?

И кивнул в сторону окна.

Господин молча поднялся, и построенные замки рассыпались.

— Отлично, — Мхян порылся в карманах и, выудив резную жральную косточку, подкинул её на ладони. — Тогда пора устроить небольшое представление. Этот город нуждается в развлечении.

И зашагал к окну.

В туманной, невидимой для смертных вышине Дома Духов было непривычно шумно. Господа Рото-Ё не имели обыкновения собираться вместе, чтобы просто поболтать. Состояние рассудка почти у всех было столь плачевно, что слова давались им с большим трудом. Гостей же они и вовсе не выносили.

Но именно сейчас они не сопротивлялись настоящему нашествию духов. Всё туманное полутёмное пространство заполняли суетливо мечущиеся тени, гремели истеричные вопли, разносился хохот и змеями расползались шепотки.

— … проклятое дитя…

— … меченная…

— Цветок смерти!..

— Убить! Убить!

Возможно, бедное дитя ждала бы мгновенная смерть. Один из главных духов, высоченный Господин с длинными белыми волосами и искажённым от ярости лицом, метался туда-сюда, подолом расшвыривая в стороны клубы серого тумана. В его полностью голубых, без белка, глазах судорожно сокращалась чёрная точка зрачка. Она пульсировала быстро и хаотично, словно дух не мог ни на чём сосредоточить взгляд и его разрывали сотни эмоций. Уже по подрагивающим зрачкам можно было определить душевное состояние Господина. Он то рычал от злости, то рыдал от той же злости и драл когтями волосы на голове. Другие духи старались держать немного в стороне от него, что было не очень просто в ограниченном пространстве Дома. Именно этот Господин метался, выкрикивая: «Убить! Убить!». Даже постоянно меняющееся лицо Идоары в сравнении с этим безумцем казалось образцом спокойствия и сосредоточенности.

Многие, поддавшись вскинувшемуся страху, хотели убить ребёнка на месте.

Но над девочкой неподвижным истуканом замер Страдающий Эр. Что он видел в ней и видел ли вообще, никто, конечно, сказать не мог. Но связываться с Главным главных никто не хотел. Даже самые безумные, узнавшие страшную весть и пришедшие в настоящее неистовство, замирали при виде ссутуленной спины Главного.

— Он же не хочет её оставить? Не хочет⁈ — то и дело звучали испуганные шепотки.

Собрались не все. Каких-то жалких три десятка духов. Те, кому ещё не была безразлична судьба Хоётора. Или собственная шкура.

— Ребёнок уже здесь, — среди сонма испуганных голосов этот прозвучал пугающе спокойно. Взгляды всех устремились к тёмной фигуре, скрытой за завесой тумана. Были видны только очертания длинного худого тела. Господин стоял, опершись спиной на стену и чуть склонившись вперёд, так, что длинные волосы падали вниз и полностью скрывали лицо. — А раз девочка здесь, значит, пророчеству суждено исполниться.

— Наша погибель неотвратима! — тут же закричал кто-то.

— Убить, убить их всех!

Идоара перевела взгляд на вновь заметавшегося главного с голубыми глазами. С каждым веком Итраѝд[1] всё больше и больше терял разум. До неё доходили слухи, что приступы безумия у него становились всё более жестокими и жрец был вынужден многие дни проводить с ним в Лесу, чтобы Господин не разрушил Рото-Ё, над которым стоял хозяином, или не вступил в схватку с другими Господами, что уже случалось.

— Разве в пророчестве говорится о нашей погибели? — Идоара заговорила не очень громко, но её вкрадчивый голос навёл мгновенную тишину.

Мечущиеся тени замерли, повисла настороженная тишина. Пусть Идоаре и не доверяли, но сейчас перепуганным безумцам как никогда был не обходим голос разума, какая-то поддержку, направление, в котором стоило двигаться.

— В пророчестве говорится, что в Хоёторе родится девочка, отмеченная благословением Старших, которая покинет Хоётор, но вернётся с силой, которая изменит здесь всё, — Идоара очень спокойно напомнила суть пророчества, и никто бы не смог догадаться, какая дрожь сотрясала её изнутри и какой страх искажал истинный лик, спрятанный под масками. — В пророчестве нет ни слова о нашей погибели.

— Она не минуема! — яростно вскинулся Итраид, подлетая к Идоаре почти вплотную и нависая над ней. — Если здесь всё изменится, то как…

— Вот именно: как⁈ — Идоара резко подалась вперёд, и её волосы взметнулись как змеи. Впрочем, безумный Итраид ничуть не впечатлился, лишь страшно оскалил острые зубы. — Как он изменится?

— Если переменится всё, то, значит, должен смениться устоявшийся порядок, — ответил скрытый в полумраке длинноволосый. — Мы, стоящие на вершине этого порядка, падём.

На многочисленных масках Идоары мелькнула досада. Прямота Атра̀ша[2], с которым она делила власть над Вано-Ё, порой становилась помехой в её планах.