Александр Абердин - Долгая дорога домой

Да, легко сказать, до Риверы три тысячи пятьсот семь световых лет и её можно разглядеть только в самый мощный электронный телескоп. Курсовой экран здесь точно не помощник, а потому нужно включить голографический экран, хотя ты всего лишь увидишь в результате упрощённую компьютерную модель Звёздной Сферы. Зато привязанную к той точке в Солнечной системе, где ты сейчас находишься. Подумав так, я включил его, но не стал выключать курсовой экран и принялся рукой быстро «снимать» ненужные мне звёзды, загораживающие путь моей пока что только мысли к звезде Риверы. Попутно я переключал режимы и выставлял вектор курса, поначалу грубо. Курсовой навигационный экран был стрелкой моего мысленного компаса, а голографический, подчинённый бортовому компьютеру, своего рода визиром и мне чертовски повезло, что в него была закачана полная Звёздная Сфера, можно сказать профессиональная, составленная на основе новейших данных.

На самом последнем этапе прокладки курса наугад, я до максимума увеличил разрешающую способность курсового экрана, на котором в общем-то было просто чёрное пятно и стал аккуратно, но очень быстро совмещать орбиту третьей планеты только потому, что она имела примерно такие же размеры, как и Земля. А вот здесь, братья-пилоты, поставили ушки топориком. Как вам это давно известно, гиперпространственным пилотом может стать только тот человек, который влюблён в астрономии. Только он способен преодолеть панический страх перед гиперпрыжком. Спрашивается, почему? Да, только потому, что лишь человек прекрасно разбирающийся в астрофизике способен понять, что в гиперпространстве каждый небесный объект это зона пустоты, дыра и потому космический корабль, находящийся в гиперпространственном тоннеле, на своём пути воткнётся не в звезду, чёрную дыру или облако антиматерии, а в пустоту.

А теперь переходим к главному. Разрешающая способность самых совершенных навигационных радаров такова, что на расстоянии свыше полутора тысяч световых лет мы видим на экране одну только дырку от бублика, то есть пустоту и то, что находится позади нужной нам плоскости. Самым великим благом нашего века я считаю то, что учёными были разработаны методы точного определения расстояния до звёзд и их планет. В тот день, когда я совершил первый в истории не только Человечества, но и всех остальных звёздных народов свободный и к тому же сверхдальний прыжок, я «сидел» на отличном навигационном радаре новенького звёздного кольца, а вот курсовой экран у меня был дрянь. И тем не менее я совершил первый прыжок, а потом точно таким же макаром вернулся не на семнадцатое кольцо марсианской военной базы «Аргир», а на высокую орбиту Земли, отчего у всех глаза вылезли на лоб. К тому времени последний «Окорок» уже лет пять, как сунули в печь на переплавку.

Так что мне нужно было просто увидеть то, чего я физически не мог увидеть, но был в состоянии представить себе, третью планету звезды Риверы. Между прочим, она была ещё даже толком не найдена, но астрономы говорили, что скорее всего на расстоянии в сто пятьдесят три миллиона километров от Риверы имеется планета земного типа. Главное, что мне было известно точно, это плоскость эклиптики Риверы, но компьютер выдавал совсем иное положение и потому я, вспомнив статью в «Астрономическом вестнике» за май месяц, изменил явно устаревшие данные на новые. С помощью бортового компьютера, который в то время так же был хреновым навигатором, я быстро смоделировал новую плоскость эклиптики планетной системы и определил на ней наиболее возможно место нахождения орбиты третьей планеты. Проложи я курс на полмиллиона километров левее или правее и всё, конец, меня занесёт чёрт знает куда.

Поэтому я мысленно нацеливался точно на центр планеты, так как знал, что гиперпространственная деривация сыграет свою роль и подкорректирует курс, перенацелив вектор с пустоты к месту уплотнения гиперпространственной плазмы, окружающему любой космический объект. Как только это было сделано, я стал совмещать зелёный крестик с реальным изображением, а попросту с чёрным пятном на экране. А теперь, братья-пилоты, замрите и не дышите. Когда вы будете делать то же самое, отрешитесь от всего и полностью доверьтесь интуиции. Пусть она, ориентируясь на модели объектов, нарисованных голографическим проектором, нацелит ваш космический корабль. Поверьте, это не сложно. Целиться из ружья, пуля которого летит строго по прямой, очень просто. Вы наводите мушку точно на цель и затем совмещаете её с целиком. Военная наука создала множество различных видов прицелов, но вы должны забыть о них.

Вообще-то меня в тот момент выручило то, что я почти два года прожил в Саянах, подружился в школе с Егором, заядлым охотником, и поскольку имел флайер то мы часто летали с ним на охоту. Вот он-то и научил меня стрелять целясь не обычным образом, а прицеливаясь по стволу. Мы охотились на глухарей, зайцев, косуль бродя по перелескам и по лесу, а потому те могли выскочить откуда угодно. Поэтому стрелять нужно было глядя одновременно на добычу и ствол ружья, давая волю рукам и своей интуиции. Именно так, полностью доверившись интуиции, я и проложил тогда курс на Редию, а через одиннадцать лет, два месяца и семнадцать дней вернулся на Землю.

Теперь, когда я рассказал вам об этом, братья-пилоты, и вы сможете совершать гиперпространственные прыжки даже на куда большие расстояния. В самые ближайшие дни я закончу работу над тренажером. Это будет, разумеется, какое-то жуткое убоище, точнее его эскизы, но технари быстро доведут тренажер до ума и полёты в гиперпространстве станут такими же простыми и обыденными, как и полёты. Договоренность с новым командующим космофлотом уже достигнута и лётки откроют двери для всех желающих лететь куда угодно. Главное брать с собой с десяток новых, раздвижных колец старта, а финишировать вы сможете где угодно. Это станет возможным довольно скоро, а сейчас мы вернёмся в прошлое, а тогда время таяло с неприятной быстротой, по моему лицу градом катил пот, но утирать мне его было некогда. Мои пальцы с молниеносной быстротой мелькали над пультом и порхали по клавиатуре компьютера. За четырнадцать секунд до пинка под зад, я ввёл новые данные в бортовой компьютер и через три секунды услышал:

— Данные нового курса введены в память. Даю отсчёт для повторного старта в ручном режиме. Десять, девять, восемь…

Дождавшись, когда компьютер скажет «Старт», я ударил кулаком по зелёной кнопке и остаточная сила инерции мягко вдавила меня в кресло. Прошла минута, вторая, третья и я понял, что старт произошел удачно, вот только правильно ли я всё рассчитал? Через три тысячи пятьсот семь минут я узнаю это. Облегчённо вздохнув, я затребовал у бортового компьютера: