Александр Конторович - Второй шанс для человечества
- Любимый, - я изобразила лукавую улыбку, хотя, на душе было удивительно пасмурно.
- Что, роднулька? - Толик понял и принял эту игру. Что-что, а чувство юмора у него в полном порядке.
- А ведь это Сара-Энн своего муженька по темечку приложила.
- О, женщины, коварство - ваше имя... За что, если не секрет?
- Да, понимаешь, он на неё начал валить вину за ссору с кэпом - типа, юбкой вертела, и тэ дэ. Побил. А она за всю поездку только раз на палубу вышла, и сочла себя оскорблённой. Стоило супругу повернуться... Кстати, как у этой англичанки с физиономией, всё в порядке, или можно сразу топиться? Зеркала-то под рукой нет.
- Вполне симпатичная мордашка, Леночка, хоть и не очень на тебя настоящую похожа. Я-то хоть перестал выглядеть небритым боровом?
- Опять ты на себя наговариваешь... Нет, любимый, в новом амплуа ты стал похож на английского бульдога.
- Ужас, - во взгляде Толика - в водянисто-серых глазах мистера Годдарда - промелькнула весёлая искорка. Я добилась своего. - Человека с такой мордой грех не стукнуть при первой же возможно... Лена, смотри!
Дым. Чёрный, коптящий. Такой бывает не от костра, а от пожара. Но что может гореть в ложбинке между двумя холмами, поросшими какой-то подозрительно незнакомой растительностью? Не самолёт же туда свалился, в самом-то деле? Почему-то стало страшновато. Мало ли... Но человек - тварь полюбопытнее кошки. Желание узнать, что там такое и с чем это можно схарчить, пересилило подспудный страх перед неизвестным, доставшийся нам в наследство от животных предков. Мы с Толиком - в мало приспособленных для такого дела телах мистера и миссис Годдард - продрались сквозь прибрежный кустарник и полезли выяснять, что горит.
Горел микроавтобус. Наш. Вернее, жирно чадя, догорала та куча искорёженного железа, которая когда-то микроавтобусом была. Мдя, апокалиптичная картина. Ведь всего пару часов назад заливала в его бак краденый бензин и затаривала салон мешками с барахлом и продуктами... Удар, судя по степени механических повреждений, был страшный. Такое ощущение, будто 'мерин' на скорости под сотню въехал в бетонную стену, а потом его сверху приложило башенным краном. При этом из открывшейся задней дверцы на землю высыпалась куча добра, половина которого сгорела вместе с машиной. Я же канистр пять ещё припасла, вот они и бахнули, вместе с полным баком... Вон там что-то знакомое... Да это же кошачьи клетки! С разломанными пластиковыми замками и пустые. Пушистых трупов не видно, крови тоже. Так, значит, наши котяшки вполне могли спастись. Уже хорошо. Но вот что там касаемо... гм... нас?
- Мне кажется, - сказал Толик, - не стоит нам подходить к машине слишком близко.
Я только молча кивнула: разглядывать собственные обгоревшие трупы как-то не хотелось... Мало кому приходилось стоять у своего погребального костра. Осмелюсь утверждать, что мы с Толиком как бы вовсе не единственные с подобным жизненным опытом, и - честно вам скажу - злейшему врагу не пожелаю это пережить.
- Надо собрать всё, что только можно, - тихо сказала я. - Хоть какой-то шанс будет...
Уцелело, к сожалению, немного, но среди этого 'немного' оказались консервы, сумка с личными вещами, большая картонная коробка, гремевшая разнообразным заточенным железом, и чемоданчик с ноутом. Ноут, к величайшему сожалению, от удара просто раскололся пополам. Только винчестер выдернуть осталось. Зато прилагавшаяся к ноуту сумка с дисками уцелела. Не представляя, когда, где и куда я буду эти диски вставлять, всё же уложила их к вещам. Потом, подумав, затолкала всё это плюс обломки ноута - мало ли, может пригодиться - в короб с холодным оружием и принялась сооружать волокушу. Толик упаковал консервы и бутылки с водой. И в результате мы получили совершенно неподъёмные тюки, которые пришлось на жердях оттаскивать к берегу по частям.
Что ж, продовольственный вопрос, по крайне мере на ближайшее время, как-то решён. Осталось решить другой, самый главный: вопрос безопасности. Ведь, если верить памяти 'доноров', мы на побережье Калифорнии. А это в 1790-м году от рождества Христова - опять же если верить памяти супругов Годдард - не самое приятное местечко обитаемого мира. Ибо здешние обитатели не очень-то любят людей с белой кожей.
Спать нам не придётся, однозначно. Ну, и ладно. Я кофе сварю.
-----
Если бы не кофе... Да здравствует Бразилия и все, кто подделывают один из главных продуктов её экспорта!
Всю ночь мы с Толиком только тем и занимались, что:
а) проводили ревизию уцелевшего от 'той' жизни имущества;
б) пили крепкий кофе без сахара и налегали на консервы;
в) уясняли, кто и что мы теперь;
г) пили кофе с сахаром;
д) пытались понять, что нам теперь делать;
е) пили кофе с сахаром и сгущёнкой.
Кстати, господа Годдарды в своей 'независимой' от нас житухи ну очень 'не любили' поесть. Насколько я себя помню, банки консервов мне всегда бывало много. А тут Сара-Энн, вылизав баночку и вытершись бумажной салфеткой (это - не её, моя привычка! Настоящие леди утираются салфеточками матерчатыми!) голодно облизнулась на следующую. Блин! У нас не так много жратвы уцелело, чтобы тешить желудки привыкших к излишествам купчиков и купчих! Что ж, придётся нам доводить эти 'тушки' до нужной кондиции.
Пришлось накачиваться кофием, благо, баклаг с водой хватило бы на целый полк, а весь кофе, что я из супермаркета зацепила, каким-то образом избежал гибели в огне. Лучше бы крупы избежали... Ну, да ладно, какой смысл жалеть о том, чего уже не вернуть. Надо пользоваться тем, что имеем. А что мы имеем? Сломанный ноут с дисками - раз. Ружьё и два пистоля мистера Годдарда - два. Мою коллекцию холодного оружия - три. Некий запас продовольствия - четыре. Память уроженцев восемнадцатого века - пять. Желание выжить... Нет, это, пожалуй, надо ставить даже выше первой строчки. Потому как при первой же возможности хорошенько поразмыслить у нас возник вполне резонный вопрос.
Если мы здесь, то ЗАЧЕМ?
- Давай рассуждать логически, - сказал Толик, допивая пятую кружку кофе. - Случилась всеобщая ядерная война. Думаю, человечеству как цивилизации пришёл финиш. Ну, или на самый крайний случай - долгий постапокалиптец. Не самое лучшее завершение истории. И я почему-то думаю, что нам просто дали второй шанс. Если мы с тобой что-то изменим в этом мире, ядерная уже война не случится.
- А что могут изменить в мире английский фактор и его жена? - я 'подумала вслух'. - Если честно, солнышко, мы тут - никто, и звать никак. Максимум, что мы можем - это построить факторию, как твой ...персонаж задумывал, только не выживать отсюда испанцев, а задружиться с ними. Но и это вполне могут исправить. Приедет мой... точнее, Сарочкин братик на фрегате, и конец дружбе.