"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин
— Хм, — выдал председатель.
Он побарабанил пальцами по столу.
— Садись.
Я сел.
Он что-то пометил в своей бумаге. Потом посмотрел на главного инженера.
— Александр Иванович. А почему у нас сварочный агрегат два года стоит у коровника?
Главный инженер побагровел.
После планёрки ко мне подошёл Лапин.
Мы вышли на крыльцо конторы. Он закурил.
— Ты понимаешь, что ты сейчас сделал?
— Ответил на вопрос.
— Ты подставил Тимофеева. — Лапин затянулся. — Главного инженера. Он теперь будет объяснять, почему агрегат два года стоял. И знаешь, что он сделает?
— Что?
— Он найдёт виноватого. И виноватый будет не он.
Я подумал.
— Кузьмин?
— Кладовщик стройбригады. Мужик пенсионного возраста, который тут ни при чём.
Мы постояли.
— Виктор Андреич. А почему вы про комбайны промолчали?
Лапин посмотрел на меня как на дурака.
— А что я скажу?
— Правду. Что сорок процентов — это выдумка.
— И что дальше?
— Ну… — Я замялся.
— Вот именно. — Он стряхнул пепел. — Я скажу — пятнадцать. Тимофеев скажет, что агроном в технике не разбирается. И он, между прочим, прав, я в ней действительно не разбираюсь. Дальше нам скажут разберитесь и доложите.
— И?
— И через неделю доложим, что тридцать пять. — Лапин пожал плечами. — Всё как было, только я скандалист.
Он затоптал окурок.
— Я тут двадцать два года агрономом. Знаю, когда говорить.
— А когда?
— Когда есть чем крыть. Как у тебя сегодня. Была цифра, и оспорить её нечем.
Он пошёл к машине.
— Лыткин. — Он обернулся уже от машины. — В воскресенье ты не приехал.
Я хлопнул себя по лбу.
Он звал меня в контору смотреть карты полей. В то самое воскресенье, когда я варил лапы с Гуровым, а потом спал.
— Виноват.
— Приезжай в это. — Он сел за руль. — В девять. Карты никуда не денутся.
Домой я шёл через всё село, и меня качало от усталости.
Я думал.
Сегодня я выиграл. Впервые в этой жизни выиграл по-настоящему — не в мелочи вроде трёх лишних звеньев борон, а в кабинете, при пятнадцати свидетелях, у человека, который тут главный.
И выиграл не наглостью, а цифрой.
Всё это было замечательно. Я мог собой гордиться.
Заодно нажил главного инженера. И подставил постороннего мужика из стройбригады, которого в глаза не видел.
И ещё была одна вещь, помельче, но неприятная.
Аркадий Павлович на меня посмотрел.
До сегодняшнего дня я был для него никто — фамилия в сводке. А теперь он меня увидел и запомнил, и это работало в обе стороны.
Мать сидела на крыльце и лущила горох.
— Явился. — Мать оглядела меня. — Господи, на кого ты похож.
— Мам, я посплю.
— Иди спи.
Я дошёл до кровати и упал.
И заснул раньше, чем успел снять один сапог.
Пользуясь моментом, благодарю за внимание к моему творчеству. Если книга вам понравилась, поставьте пожалуйста лайк. Спасибо.
Глава 13
Двадцать девятого мая я проснулся сам, без матери и без будильника, и первым делом полежал минуты три, прислушиваясь к себе, как прислушиваются к двигателю на холостых.
Ничего не болело.
Ни поясница, ни правое колено, ни плечо, которое в той жизни начало ныть годам к пятидесяти и потом ныло уже просто так, без всякого повода, к погоде и не к погоде. Я лежал, шевелил по очереди всем, что у меня было, и не находил ни одного места, которое бы отозвалось.
За окном орал петух Кузнецовых.
Петух этот был отдельная история, тянувшаяся, по словам матери, третий год. Он бил всех: чужих кур, своих кур, собак, велосипедистов и почтальоншу. Мать грозилась зарубить его каждую весну, и каждую весну Кузнецова приносила ей то банку сметаны, то рассаду помидоров, и петух оставался жить.
Я встал, натянул штаны и вышел в сени.
Один сапог стоял у порога, второй валялся посреди комнаты, и я вспомнил, как заснул.
— Явился вчера. — Мать гремела чем-то у печки. — Упал и лежит. В одном сапоге. Я думала, помер.
— Не помер.
— Вижу, что не помер. Садись.
На столе была картошка, три яйца, кринка молока и полбуханки. Я сел и съел всё это минут за шесть, и мне после этого хотелось ещё.
Мать смотрела на меня через стол, подперев щёку.
— Ешь как конь.
— Голодный.
— Батя твой так ел. — Мать собрала со стола скорлупу в ладонь. — С работы придёт и половину чугунка. Я ругалась.
Она понесла скорлупу курам.
— Трава, — объявила мать от печки.
— Что трава?
— За огородом трава по пояс. Скосишь.
Литовку я нашёл в сарае, за хомутами, и она была тупая до состояния палки.
Я