"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин
Она лежит в женской, у двери, с самого края. Спит. Тактикой послеоперационного ведения хирургически непоправимых случаев доктор Гагал владеет не хуже Илана. Если после операции Мышь и хихикала, то сейчас ее усыпили надежно и крепко. Гагал не знает, что у Илана получилось сделать чудо, он написал в назначениях всего и много. Илан забрал прикроватный листок на пост – переписать оглушающие лекарства на меньшую волшебность, убавить дозы, убрать капельницы. Приготовленные для Мыши флаконы с тумбочки снял и унес с собой. Куб ей не нужен, он сделал все, что требовалось, дальше обойдемся. Лишние назначения без показаний – путь к осложнениям. Больной должен выздоравливать сам. И, кстати, где куб?..
Развернулся и пошел его искать. В палате рыжих тихо и темно. Приоткрыл дверь – куба нет, обе кровати заняты, под одеялами спят. Но на месте Обморока не Обморок. А, значит, "выгнали" – отговорка. Может быть, и выгнали, но не очень-то хотелось возвращаться. В уборную Илан заглядывать не стал. Плачут там, утешаясь друг об друга, или грешат, снаружи сложно определить, звуки похожи. Ясно одно – эти двое совесть с честью терять не боятся, терпения у них с воробьиный хвост, еще и весна скоро, после зимних штормов воздух сырой и особенный, поэтому разрешения на брак от старшего властителя семьи они не дожидаются, заперлись вдвоем, и им хорошо.
Куб забыт на подоконнике в операционной. У Гагала на столе спонтанный пневмоторакс из легочного, дренажи.
– Мышь поведу я. – Илан подошел к Гагалу со спины. – Не беспокойся. Извини, что я вмешался, переписал ей кое-что. Но дальше я сам, ладно?
Гагал обернулся на мгновение, взгляд у него был сочувствующий:
– Мне очень жаль, – сказал он. – Девченка славная.
– Погоди немного, есть надежда. Небольшая, но есть. Мышь не такая, как все, я в нее верю. У Наджеда что вечером было с этим... упавшим с лестницы?..
– Всё плохо было. Голова – ерунда. А в шею Наджед не полез, сказал – уложить, обезболить, вести консервативно. Понятно же. Паралич при повреждении шеи – история без перспектив. Толку, что пока живой. Отек в мозг поднимется, дня два-три, и всё. Как он так своротился, что шею сломал?
– С самого верха падал, – сказал Илан. – С неровной ступеньки.
– Нам сказали, будто государя испугался. Или императорская охрана поторопила...
– Да не было там государя, – поворот в эту сторону Илану не нравился. – И охрана стояла внизу. Просто лестница такая. Снять ее надо.
– Давно пора, – согласился Гагал.
Илан взял куб. Вариант, куда сейчас с ним пойти, был единственный. В послеоперационную. Дежурного медбрата оттуда послать варить чай и за хлебом на кухню, самому подвинуть табурет к Черному Человеку, поставить куб. В полумраке лицо у родственника мраморно-бледное, заостренное, голова забинтована и прикреплена к спинке кровати, шея в плотном ватном воротнике, катетер, зонд, цистостома... Но дышит сам. Заботливо прикрыт простыней до подбородка, а если слегка откинуть, от ключицы к подмышке разлитой синяк – неудачные попытки попасть в подключичную вену, – несколько подряд, потому что система стоит с другой стороны в яремке. Понятно, почему ругались на операции. В прикроватном листке запись объемов вмешательства и, заодно, объемов невмешательства: что именно Наджед вскрыл, нашел, нащупал и предположил по повреждениям. Голова, шея, нижняя параплегия, верхний парапарез, спинальный шок, переломы, смещение, сдавление, гематома, обнаружено, предполагается, под сомнением и прочее – на три страницы неразборчивым почерком. Для себя записывал, не для других. Понимается с трудом. В целом содержание пространной записи можно трактовать как "вскрытие покажет". В шею Наджед не полез, потому что риск при вмешательстве слишком велик. Из назначений только обезболивающее и седация. Капельниц пока нет, чтобы не залить – неясно, что с почками. Все это не обнадеживает. Ничего не делаем, просто ждем, когда станет хуже, потому что лучше станет очень вряд ли...
– Ну вот зачем все это было... – вслух полушепотом сказал Илан.
Черный Человек открыл глаза. Илан понял – он в сознании. Принимал что-то, может быть, желтый яд, поэтому седативные точно не действуют, обезболивающие – бог весть. Еще одна беда – на несколько суток остаться жить без рук и ног и все это время понимать, что медленно умираешь не самой простой смертью. Чтобы усыпить такого больного, бесконтрольно насиловавшего организм доступными ему медицинскими препаратами, понадобится очень много усыплялок...
В следующий момент Илан забыл и про Мышь, и про якобы раскрытые Аранзаром преступления. Переставил табурет с кубом на другую сторону кровати, ближе к изголовью, чтобы можно было прикрепиться к катетеру, отцепил от пустой капельницы трубку, мысленно подтолкнул куб поработать. Действовал по наитию. Держась одной ладонью за теплую сторону куба, другую прикладывал к местам вероятных повреждений. Воротник и повязки почти не мешали. Подвывих первого шейного, перелом поперечных отростков на шестом, компрессионный перелом седьмого. Куб подсказывает – можно что-нибудь сделать, хотя бы облегчить состояние, избежать немедленной смерти. Почти не поздно, но нужен материал для импланта. Все тот же самый, из потраченной на Мышь колбы. Илан сам не умеет, а если бы попросить Наджеда... Только в кубе нет второй колбы, и не будет. И нет времени ждать, как и с Мышью. Эх, родственник. Знания анатомии тебе не хватило на какой-то ноготь. Если б ты не тронул Мышь...
Илан вздохнул и положил ладонь на лоб больного.
"Дай!" – мысль ударила в Илана, словно ему ткнули пинцетом в оголенный нерв у основания ладони. От неожиданности он отдернул руку. Неподвижно стоял рядом с кроватью почти половину сотой. Уйти не мог из-за медицинских манипуляций – куб проводил коррекцию состояния крови. И держало понимание, что у Черного Человека такие же способности к контакту с кубом, как у него самого. Значит, Илан для пациента сейчас единственная связь с миром. При повреждении нижних шейных бывает затруднена речь, и другим способом даже о том, что больно, ему не сказать.
Через повязку на голове, ватный воротник или при касании тела ниже перелома Илан не ощущал контакта. Вернуть ладонь на лоб Черного Человека ему