"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

Вторым вопросом были запчасти.

Тимофеев доложил, что по апрельской заявке пришло четыре наименования из девятнадцати, а по остальным ответ — «в третьем квартале».

— Это как понимать?

— Это понимать как «в четвёртом».

Аркадий Павлович потёр лицо.

Он вообще в этом июне выглядел усталым, и усталость у него была не от работы, а какая-то накопленная. После февраля он со мной здоровался — не приветливо и не сухо, а ровно так же, как со всеми, и это, по-моему, стоило ему усилий.

— Ну и что делать?

— Своими силами, — сказал Лобанов.

— Чем «своими»?

— Мещеряков точит, Гуров кузнечит. Что можем — делаем сами, чего не можем — ждём. — Лобанов помолчал ровно столько, сколько было надо. — Импортозамещение.

В кабинете сделалось на секунду тихо.

Не оттого, что кто-то удивился, а оттого, что слово было длинное и его надо было пропустить внутрь.

— Это откуда? — спросил председатель.

— Так говорят.

— Где говорят?

— Везде говорят.

Аркадий Павлович подумал и повернулся к Пыжову, который вёл протокол.

— Запиши. Так и запиши: своими силами, импортозамещение. — Он попробовал слово ещё раз, губами, про себя. — Хорошо звучит.

Пыжов записал.

Три дня.

В субботу я уронил это за столом, между холодцом и жаткой, уронил из чистого озорства, чтобы посмотреть, что будет. Во вторник оно вошло в протокол заседания правления колхоза «Заря».

Я сидел под графиком отёлов, считал и ловил себя на том, что доволен, как мальчишка.

Само слово я, между прочим, помнил превосходно.

В прошлой жизни оно у меня года три подряд не сходило с телевизора, и произносили его с таким лицом, будто изобрели порох, и к пятнадцатому году от него у меня начиналась изжога.

Лобанов сидел прямо и в мою сторону не посмотрел ни разу.

Мой вопрос прошёл за четыре минуты.

Я встал и доложил: косилок пять, на ходу две с половиной, ножи перебираю сам, грабли одни, у вторых нет пальцев и не будет, пресс с прошлого года не открывали. Меня спросили, успеем ли к двадцать пятому. Я ответил, что по косилкам успеем, а по граблям нет.

— Значит, валки будем гребать вручную.

— Значит, вручную.

На этом со мной закончили, и я сел обратно, и надо было уходить, но я не ушёл.

Последним вопросом стоял Ганин.

— Ну. — Председатель посмотрел на часы. — Давайте.

Ганин встал.

Он достал из портфеля бумагу, поправил очки и начал читать — ровно, отчётливо и целиком, включая шапку.

— Акт обследования технического состояния жилого дома по улице Новой, дом четыре. Комиссия в составе: Ганин Эдуард Вениаминович, инженер по технике безопасности; Гнидин Виктор Алексеевич, механизатор; Загорулько Михаил Петрович, механизатор. Дата составления: тринадцатое июня тысяча девятьсот восемьдесят третьего года.

Кто-то в углу хмыкнул.

— Пункт первый. Выпуск канализации от установленного санитарного прибора выведен под основание дома и не подключён ни к какой системе. Выгребная яма отсутствует. Пункт второй. Плита газовая четырёхконфорочная установлена, к источнику газа не подключена, баллон не поставлен. Пункт третий. Водоснабжение отсутствует, при этом установлены ванна чугунная и раковина с двумя кранами. Пункт четвёртый. Штукатурка внутренних стен на момент обследования влажная на ощупь; отслоение обоев по верхнему шву в обеих комнатах на протяжении соответственно двух целых четырёх десятых и трёх целых одной десятой метра. Пункт пятый. Отмостка по периметру здания отсутствует. Пункт шестой…

К шестому пункту в кабинете смеялись.

Смеялись не зло. Смеялись так, как смеются, когда взрослый человек всерьёз, по форме и с подпунктами, докладывает про то, что у него не так лежит носок.

Ганин дочитал все восемь.

Потом сложил бумагу и остался стоять.

— Всё?

— Всё.

— Слушай. — Аркадий Павлович откинулся на стуле. — Эдуард… как тебя… Вениаминович. Ты у нас неделю.

— Восемь дней.

— Восемь дней. Ты понимаешь, что у нас в селе триста сорок дворов и в двухстах из них уборная во дворе? С ведром. И бабы туда зимой ходят в валенках. И ни один мне про это акта не приносил.

По кабинету пошло согласное движение.

Довод был хороший.

Довод был, если честно, лучший из всех, какие тут вообще можно привести, и вся комната это почувствовала, и Ганин почувствовал тоже — я видел, как он на секунду опустил глаза.

— Понимаю. Но в этих двухстах дворах уборная во дворе, и это ничего не нарушает. А у меня в доме установлен прибор, который никуда не выведен.

— И что?

— И то, что дом принят по акту от тридцать первого марта.

Вот тут стало тихо по-настоящему.

Гаврилыч поднял голову от своих бумаг.

— Акт приёмки составлен по форме, — заторопился он. — Подписан комиссией, проведён по учёту, сдан в район в квартальной отчётности.

— Кем подписан? — спросил Ганин.

И я понял, что он не понимает, что делает.

Он спросил это деловито, как спрашивают номер накладной. Он не имел в виду ничего, кроме того, что спросил: ему нужна была фамилия, чтобы знать, к кому идти дальше.

А в кабинете сидели семь человек, которые знали, кто подписывал.

Аркадий Павлович смотрел в стол.

Пауза тянулась секунды три, и в эти