"Фантастика 2026-207". Компиляция. Книги 1-25 - Елена Шатилова

— Не пожар пади, чё тарабаните? — пробубнил женский голос. Но когда увидела, кто стучал, хозяйка застыла соляным столбом.

— Хозяина зови! — гаркнула я.

— Сейчас, барыня, — женщина отмерла и побежала в дом. Я же, не церемонясь, зашла и осмотрелась. И первое, что я увидела, заставило озвереть.

— Степан Иванович, вы это тоже видите? — я ткнула на курицу, которая в компании других товарок, как под заказ вышла из сарая.

Староста кивнул. Спутать их невозможно, наша устиновская.

Хозяин выскочил и тоже замер, но смотрел не на нас, а на кур. В глазах был крайний испуг. Как же тупо! Если вначале я хотела наказать только Ваську с Наумом, так зовут второго мужика, то сейчас прилетит целой семейке.

Во двор зашли все приглашённые. С улицы послышалась ругань.

— Да иду я! Руки убери! — вора доставили.

Спустя минуту во двор затолкали Ваську, а следом молчаливого Наума. Мужики взашей заставили их встать на колени, я указала свёрнутой плетью на хозяина дома. Так-то я ей не пользовалась, но сейчас захватила с собой для остроты.

Ох как заголосила хозяйка, когда и её мужика поставили передо мной.

— Не замолчишь, к ним присоединишься, как соучастница, — грубо заткнула ей рот. — Ну, изливайте мне ваши душевные терзания, как не хотели, как заставила нужда. Но запомните, воровства я не прощаю. Пусть это будет известно каждому!

Васька с отцом молчали, как и мамаша, закрыла рот обеими руками. А курица, кудахтая, как царица прохаживалась по двору, привлекая всеобщее внимание. Я едва сдерживалась, чтобы не улыбнуться. Вот же засранка.

Начал говорить Наум.

— Глупо, наверное, говорить, что бес попутал, — мужчина поднял на меня глаза и скосил их на плётку. Ну да свежи воспоминания, как я обхаживала кнутом Семёна Марковича. Сейчас я этого делать не буду, второй раз мне не сойдёт с рук, будь я хоть десять раз интересная для прокурора личность.

— Говори, как было. Правда — твоё спасение.

Васька зло зыркнул на Наума, но сам не торопился рот открывать.

— Сам не ворую, но ворованное покупаю.

Я не стала осматривать присутствующих и так знала, что некоторые будут прятать глаза. При Семёне действительно многие покупали ворованное и прежде всего у бывшего управляющего и его подельников. Но прошлое я не стану трогать.

— Я взял зерно у вас взаём. У нас с Потапычем, — он кивнул на хозяина дома, — участки смежные, земля худая, сплошная глина. Но не о том. Урожай был плохой… А тут мне Андрей, другой сосед, зная мои трудности, дал попользоваться одной полосой, я туда заёмное и посадил, не на свою же глину… Но не простаивать же участку. Спросил у Васьки, мол, не найдётся мешка в долг, под урожай. Так, он и дал, под два мешка. Нет, я-то знал, что ворованное… Так что виновен, барыня, — он опять посмотрел на плётку, видно готовясь получить.

— Что скажете в своё оправдание? — я как указкой переводила кнут между ворами.

— А кто не ворует? — Васька с вызовом посмотрел на меня.

— Ага, ты мне ещё строками из Евангелия ткни, — я ухмыльнулась. — Так, раскаяния я здесь не услышу…

— Барыня, помилуйте! — взвыла хозяйка дома. — Яков, ты почему молчишь⁈

— Так… Зерно вернуть в мой амбар в троекратном размере, плюс стоимость моей работы. Кур вернуть хозяевам, плюс тройную стоимость. А теперь к наказанию. Отныне вы лишаетесь любой поддержки и со стороны меня и общины, — Наум стал серым, пока, не зная, что его это не касается, пусть переживает, полезно. — Кто в обход запрета поддержит, тоже попадёт под опалу.

Я выдержала паузу, во дворе стояла тишина, но это не касалось кур, которые с регулярным постоянством кудахтали.

— А теперь моё решение по тебе, Наум, — мужчина поднял на меня потухшие глаза, в них было столько боли, ну да, за семью переживал. — За честность я тебя наказывать не буду, но за зерно ты всё равно заплатишь двойную цену, — не удержалась и слегка улыбнулась. — Запомни, вы сами себе враги. Вон сосед у тебя какой, делянкой поделился, а ты вместо того, чтобы честно купить, с прощелыгами связываешься.

— Так, когда делили наделы, они сами эти участки попросили, кто им виноват? — вставил слово Степан Иванович.

Начался галдёж. Более задерживаться не стала. Не знаю, что сейчас устроят с ворами деревенские, это не моё дело, — развернулась и вышла со двора.

Надеюсь, я всё правильно сделала.