Эйдзи Микагэ - Пустая шкатулка и нулевая Мария. Том 4

«Что ты думаешь? Я на самом деле –   л ю б и л а   Ю р и?»

До этой минуты я не знал, как ответить на ее вопрос. Одного лишь опыта третьего раунда недостаточно было, чтобы понять истинные намерения Ирохи-сан, которые она держала в себе настолько плотно, что даже неподходящие эмоции стирала начисто.

Но теперь-то понял.

Видя ее обнаженные чувства, я понял.

Ироха-сан действительно…

–  Т ы   т а к   с и л ь н о,   с т р а ш н о   д о р о г а   м н е,   ч т о   я   х о ч у   з а щ и щ а т ь   т е б я,   р а з у м е е т с я!

…любит Юри-сан.

– Ты так нужна мне, что, когда я не могу тебя спасти, мне приходится убеждать себя, что я тебя ненавижу, иначе я бы этого не вынесла!

Наконец-то эмоции начали возвращаться в глаза Юри-сан, в которых до того было одно лишь изумление.

– А…

В следующее мгновение слезы побежали и по ее щекам. Как и у Ирохи-сан, слезы потекли, словно из крана, мгновенно залив все лицо.

Эти две девушки…

…так сильно и так долго восхищались друг другом, что начали друг другу завидовать.

Из-за этого, возможно, и кое-какие неудачи получились в этой «шкатулке», но в итоге, естественно, их сильные чувства все-таки прорвались наружу.

– Ироха… Ироха…

Они обнялись.

Две девушки рыдали в объятиях друг друга.

– Прости меня… прости меня…

– Даже слышать не желаю! Не желаю слушать твои извинения! Одним этим ты не заставишь меня простить тебя! Я кое-что другое хочу от тебя услышать, очень хочу!

Секунду Юри-сан была в растерянности, но тут же сообразила. Лицо ее, все в слезах и соплях, осветилось неловкой улыбкой, которую никто не решился бы назвать милой, и она нежно прошептала, выворачивая наружу сердце:

– Я тоже люблю тебя, очень-очень…

Аах.

После этих слов я наконец понял.

Что означали действия Юри-сан во втором раунде, когда она надела часы Ирохи-сан. И зачем она поведала ей свой грех – то, что она украла у Ирохи-сан ее любовь.

«…Пожалуйста, убей меня».

Ч т о б ы   И р о х е - с а н   б ы л о   л е г ч е   у б и т ь   е е.

Думаю, желание выиграть у Ирохи-сан тоже отчасти было причиной. Но в первую очередь Юри-сан рассказала ей это, чтобы ей было проще убить NPC Юри-сан, – ведь она знала, что Ироха-сан тоже будет игроком. Она хотела спасти жизнь Ирохе-сан, даже будучи готовой, что та станет ее ненавидеть.

Пойти на такое непросто. Она ни за что бы не смогла…

– Я всегда… любила тебя.

…если бы не любила Ироху-сан.

Хех.

Это уже даже не вопрос прощения или непрощения. В конце концов, какое это будет иметь значение, пока они любят друг друга.

Конечно, их отношения в реальности от этого не исправятся. Эти две девушки – лишь NPC, это не оригиналы, погруженные сейчас в бездну отчаяния.

Но я верю.

Я без труда верю, что они смогут помириться и отбросить отчаяние прочь.

Тогда у меня и другие мысли замелькали.

Одолев сильнейшего из противников и сделав первый решительный шаг навстречу моей цели, я был убежден:

Мне удалось. Вне всяких сомнений, я встал на нужные рельсы и теперь смогу достичь своей цели. Ни за что больше не проиграю.

Верно –

Я выиграл у Дайи.

–  Я   в ы и г р а ю   у   т е б я,   Д а й я!

Это заявил Кадзуки Хосино.

Я не смог удержаться от смеха.

–  А б с о л ю т н о   н е р е а л ь н о.

Я уверен. Шансов достичь цели у Кадзуки Хосино нет.

Если он в самом деле считает, что может выиграть, – это не более чем заблуждение.

Кадзуки Хосино допустил грубую ошибку.

Находясь в этой комнате, откуда можно видеть все, – назовем ее Главной комнатой, – я, естественно, знаю про эту ошибку.

– …Хех.

И все же.

«Скука… есть люди, которые взрывают свой мозг, чтобы только сбежать от этого монстра».

Мне нравится эта фраза.

Да, скука – это монстр. Будь это не так, уж конечно, я не стал бы использовать «шкатулку», способную исполнить любое «желание», чтобы избавиться от нее.

– Ладно, я пошел.

С этими словами Кадзуки Хосино повернулся к экрану. Его лицо стало бело-синим в исходящем от этого дешевого игрового автомата свете.

Несколько полупрозрачных рук потянулись к глядевшему в экран Кадзуки Хосино. Ему явно не по душе были эти руки, которые лезли и лезли оттуда и жадно опутывали его, словно пожирая. И, как будто утаскиваемый этими руками, он постепенно терял цвет, прозрачнел и наконец исчез.

Мои поздравления за столь героическую целеустремленность.

Только она бесполезна, знаешь ли. Даже если чисто случайно тебе удастся не дать никому убить, все равно это бесполезно.

«Владелец» «Игры бездельников» – вовсе не Дайя Омине.

«Природа такова. Любое событие меняет форму, приспосабливается к твоей природе. То, что тебе кажется интересным, – тоска зеленая для людей, у которых “скука” в крови».

«“Шкатулка” может служить просто способом убить время для тех, кого засасывает скука. Так что это всего лишь игра. Бессмысленная игра».

Э т о   я   –   К о д а й   К а м и у т и.

Спасибо за то, что так очаровательно про меня рассказал, Омине-семпай.

Хех, и Кадзуки Хосино все неправильно понял. Наш бедненький Хосино-семпай полностью попался на загадочные слова Дайи Омине! ☆

Да – поэтому-то ему и не победить.

Вполне естественно. Как он может победить, если принимает за врага не того?

– Омине-семпай.

Услышав, как я его зову, Дайя Омине молча обернулся ко мне.

– Что ты собираешься делать с Хосино-семпаем?

– А что? – угрюмо ответил вопросом на вопрос Дайя Омине.

– Ну, это, ваш разговор меня малость смутил. Эмм, ты ему сказал, что «ты можешь остаться в живых, если за эти восемь дней никто никого не убьет», так?

– Сказал, угу.

–  Н о   в е д ь   э т о   л о ж ь,   п р а в д а?

Дайя Омине промолчал.

– В смысле, не может такой способ существовать, ведь так? Или ты думаешь, что я, с моим характером, мог создать такой бессмысленный запасной выход?

«Игра принудительно завершится». Он объяснял так убедительно, даже я почти поверил. Но если подумать – он просто не мог знать о таком скрытом фокусе, даже если бы он был, – Дайя Омине ведь не «владелец».