Судьба, начертанная кровью - Даниэль Л. Дженсен

Снорри схватил меня за левое запястье. Он снял меня со стола и повел через зал, а Ильва следовала за нами, и все гости весело приветствовали нас и поднимали кубки, когда мы проходили мимо. Я уставилась на дверь покоев, которые ярл, должно быть, делил с Ильвой, и ноги налились свинцом, а все нутро вопило – убирайся. Беги.

Но я не побежала. Я Фрея Огнерожденная, и я была готова сделать все, чтобы защитить свою семью. Поэтому я расправила плечи.

И последовала за ярлом.

Покои оказались больше, чем весь мой отчий дом. Стены были украшены гобеленами, а полы – мехами, и очаг тлел приглушенным огнем, прогоняя холод. Но мой взор сразу приковала к себе кровать, такая большая, что на ней могла уместиться целая семья.

«Ты давно не девица, – упрекнула я себя. – Больно не будет».

Пустые слова, ибо не от страха боли я покрывалась мурашками, а от отвращения от необходимости спать с мужчиной, к которому я не испытываю ни капли тепла. Ни малейшего желания. И все это на глазах у его жены.

Огнерожденная…

– Раздевайся.

Стиснув зубы, я принялась расстегивать платье, но застыла, когда Ильва вдруг выпалила:

– Не могу!

Я обернулась. Владычица Хальсара согнулась в три погибели, спрятав лицо в ладонях.

– Я думала, у меня хватит сил, – зашептала она. – Но видеть, как ты делишь ложе с другой? Снова это пережить – слишком тяжело. Это меня сломает.

Выражение лица Снорри смягчилось, и он опустился перед женой на колени.

– Любовь моя, ты же знаешь, что мое сердце принадлежит тебе. А это, – он мотнул головой в мою сторону, – лишь политический союз. Моему сердцу и телу безразлична эта женщина, но боги желают, чтобы я над ней властвовал, и потому я должен.

Ильва разрыдалась, и меня начала разъедать изнутри вина. Все это время я считала ее лишь сукой, которая стремится сделать мою жизнь невыносимой просто из удовольствия. Ни разу я не задумалась, а каково это – наблюдать, как твой любимый муж берет другую жену.

Снорри заключил ее в объятия:

– У нас нет выбора, Ильва. Ты же знаешь. Брак не станет законным, если его не скрепить. Наши враги прознают об этом и начнут грызться друг с другом, чтобы ее выкрасть, как в видении, которое ниспослала Хлин. Фрею погубят, и Скаланд останется раздробленным и слабым.

Я затаила дыхание. Пусть мне ужасно не хотелось ложиться в постель с этим мужчиной, но агония от того, как меня разрывали надвое, была слишком жива в памяти. Оба пути вели к боли, но первый я, по крайней мере, точно могла выдержать.

Ильва подняла голову. Светлая кожа покрылась пятнами, глаза покраснели, но голос ее зазвучал ровно:

– Что, если есть иной способ? Где тебе не нужно с ней возлечь?

– Неважно, что мы сделаем, ведь боги узнают, что брак не стал законным. – Снорри резко мотнул головой. – Если я не подчинюсь их воле, они не будут мне благоволить.

– Но в самом ли деле их воля такова? – Ильва утерла глаза. – В предсказании ни слова о браке, о его скреплении, лишь о власти. Несомненно, боги желают, чтобы ты владел ею как оружием, а не сковал ее сердце, зачав дитя.

К горлу подкатила тошнота. Так вот какой у них был план? Привязать меня к ним ребенком?

– И что же тогда ты предлагаешь?

Ильва сжала зубы и опустила взгляд в пол.

– Использовать руны.

Колдовство. Чародейство. Все нутро вопило – беги, но разум шептал, что далеко я не уйду.

– Я могу привязать ее к тебе, – голос Ильвы окреп, видно, она приободрилась, потому что Снорри до сих пор не отверг ее предложение, – клятвой.

Я с трудом сглотнула, мой взгляд метался от Снорри к Ильве и обратно. Как ни крути, я в ловушке. Единственный вопрос – свяжут меня узами плоти или узами слова. И я знала, что выберу. Знала, что пойду на все, поклянусь в чем угодно, лишь бы не впутать ребенка в этот кошмар.

– Я дам клятву.

Они оба вскинули голову, впились взглядом столь пристальным, что было трудно не поежиться. Но я должна была выстоять.

– Но при одном условии: Снорри поклянется и пальцем меня не тронуть.

Если это и оскорбило ярла, он не подал виду, только поскреб бороду и повернулся к жене.

– Если кто-либо прознает об этих чарах, твоя жизнь окажется в опасности, любовь моя. Ибо единственный способ снять заклятие – твоя смерть.

– Значит, продолжим притворяться, что я твоя жена, – сказала я. – Боги любят находчивость и сочтут такую уловку блестящей стратегией, достойной конунга.

Едва эти слова сорвались с моих губ, как у Снорри заблестели глаза, упоминание обещанной ему судьбы развеяло все сомнения в плане Ильвы.

Снаружи кричали и хохотали пирующие, сквозь стены доносились похабные шуточки, большинство которых были советами для Снорри, и напряжение все росло.

– Людям нужно подтверждение, что все случилось, – произнес ярл.

Не будь пешкой, шепнул голос у меня в голове. Обрети власть!

– Притворитесь, – сказала я. – Не то чтобы от меня ждали крови на простынях, так что все нужные доказательства им вполне предоставит Ильва. И никто не посмеет назвать своего ярла лжецом.

Глаза Ильвы вспыхнули. Она пролетела через комнату, впечатала меня в стену, вцепившись в мои руки так, что ногти впились в кожу, и зашипела мне на ухо:

– Я тебе не верю.

Это было взаимно, но я упивалась обретенной крупицей власти.

– Лучшие союзы, – тихо проговорила я, – это те, где у каждой стороны есть что-то против другой. Так будем же лучшими из союзников, Ильва.

– Если ты хоть когда-либо нас предашь, – прошептала она, – я не просто тебя убью. Я заставлю тебя смотреть, как всех, кто тебе дорог, будут резать на части, кусок за куском, и когда от тебя останется лишь сломленная тень, я похороню тебя заживо.

Вот тут я ей верила. Верила, что эта женщина сделает ровно то, чем угрожает, и поэтому я не собиралась переходить ей дорогу. Но и бояться ее я тоже не желала.

– Поняла, – не моргая, ответила я.

– Накладывай заклятие, Ильва, – произнес Снорри. – Укрепим же власть, что приведет меня к моей судьбе.

Я молча наблюдала, как Ильва взяла серебряное блюдо и поставила его на стол. Сняв с пояса нож, она сделала на ладони Снорри неглубокий порез так, чтобы кровь натекла в середину блюда. Затем