"Фантастика 2026-212". Компиляция. Книги 1-25 - Владимир Матвеев

Марине предстояло ехать почти до конечной, она знала, что скоро народу станет поменьше, можно будет найти местечко и спокойно стоять, держась за поручень, а если повезет, то и сиденье освободится.

Каждый день одно и то же: сорок минут туда, сорок — обратно, плюс — ожидание на остановке. Дорога на работу и с работы съедала больше двух часов жизни, но Марина не жаловалась: зато переехали в Октябрьское! До этого много лет семья жила в крошечных Верхних Вязах, и Марина рвалась в свой родной город.

— Марина, ты, что ли? — раздалось справа.

Народу в автобусе к этому времени, как и ожидалось, стало меньше, Марине удалось занять сидячее место возле передней двери, а ее соседкой оказалась Света Соловьева, мать Сережиного одноклассника.

Полная, казавшаяся еще крупнее из-за мутоновой шубы и норковой шапки, Света улыбалась радостно, как будто они были близкими подругами, хотя на самом деле просто жили в одном дворе в Верхних Вязах, а дети их учились в одном классе.

Соловьева всегда была не в меру болтлива, и уже через минуту Марина узнала, что они живут там же; в Верхних Вязах все хорошо, торговый центр построили, и у нее с мужем там «точка». Света ездит в Октябрьское за товаром, вчера тоже приехала, останавливается обычно у брата с женой, а сейчас едет от подруги. Посидели, выпили, поболтали за жизнь. Что выпили, Марина и сама поняла, чувствовала кисловатый запах настойки в сочетании с чесночным духом.

— Вы, значит, с мужем тут, а Серега ваш в Вязах? — подвела итог Света.

Сережа, вернувшись из армии, собирался снова поступать в институт, но внезапно передумал, решил годик поработать. Вскоре сказал родителям, что встретил бывшего одноклассника Руслана Лаврова, тот предложил работать в его фирме, которая называется «Лавр», а в Октябрьском все равно нормальную работу не найти.

Марина была против, но кто ее слушал? И с тех пор, почти полгода уже, права Света, сын жил в Верхних Вязах. Квартирку однокомнатную снимал.

— Да, Сережа сейчас в Вязах, — коротко ответила она.

— Знаю-знаю, они же с моим сыном работают! — Соловьева похлопала Марину по руке. — У Руслика Лаврова. До чего головастый парень! И красивый, как картинка. Деньги хорошие, фирма же. Поднялись, раскрутились. Дай бог каждому! — В голосе прозвучала гордость. — И нам с тобой хорошо.

Марина не поняла, и Соловьева пояснила:

— Матери всегда хорошо, когда дети довольны.

Вскоре Соловьева вышла, Марина поехала дальше. Сейчас она стояла под душем, чувствуя, как горячие капли барабанят по спине и плечам, вспоминала недавний разговор и думала, что она, в отличие от Соловьевой, не так спокойна и довольна положением дел.

Выйдя из ванны, Марина высушила волосы феном (а то утром будут дыбом стоять, не уложишь), пошла на кухню, попутно включив телевизор в большой комнате. Пусть бормочет.

Когда она пожарила яйца, соорудила бутерброд и налила себе чаю в любимую кружку, раздался звонок. Еще не сняв трубку, Марина уже знала, кто это.

— Привет, Лидусь, — поздоровалась она с сестрой.

Они жили в одном доме на разных этажах, работали в одной больнице. Лидуся была на пять лет старше, одинокая, ближе Марины и ее семьи — никого. Сестры с детства были близки, и, живя в Верхних Вязах, Марина сильнее всего тосковала по Лидусе, по возможности увидеться, чаю вместе выпить, сходить в театр или в парк, обсудить все-все на свете.

У Лидуси нынче дежурство, звонила она из больницы.

— Как добралась? На дорогах сумасшествие! В травму народ косяком везут, аварии кругом.

Марина сказала, что добралась нормально и собирается ужинать.

— Ты тоже поешь, а то знаю я тебя. Обо всех больных думаешь, а про себя забываешь.