Александр Баренберг - Неравный бой 2

— И как успехи?

— Примерно определились. Правда, пришлось залазить на очень высокое дерево, согнав оттуда пару крылатых ящеров. Зато стало ясно, куда идти, продолжал делиться подробностями командир, тыкая в начерченную мной еще в лагере на грязном лоскутке ткани карту. — Мы удалились от Периметра километров на двадцать на северо-восток, пройдя под окаймляющей Метрополию с этого направления небольшой горой. До указанной тобой излучины отсюда километров пятнадцать-двадцать почти строго на восток. Может быть, стоит забрать чуть к югу. Если ты, конечно, ничего не напутал.

— С чего бы ему напутать? — вдруг подал голос никуда не ходивший Ощутилло. — Он, оказывается, и по-немецки очень хорошо шпарит! Интересно, откуда такие познания?

Все с нехорошим интересом уставились на меня. Крепыш даже положил руку на спусковую скобу карабина. Вот это прокол так прокол! И ведь настолько прилежно делал вид, что спит, гад! А на самом деле, слушал мою болтовню с варварами. Однако, придется что-то объяснять! Ладно, мы уже не в лагере, можно, наверное, и сказать всю правду.

— Я не кочегар с дирижабля. Я его командир, — будничным тоном признался я, как будто сообщил ничего не значащую подробность.

С минуту товарищи переваривали сказанное. Первым «очнулся» Везунчик:

— Погоди… так ты, получается, тот самый Пришедший, о котором столько говорили в последнее время?

— Получается!

Просто так, свободно идти по лесу, не отслеживая краем глаза перемещение бригадира-надсмотрщика, оказалось несколько непривычно. Даже недолгое пребывание лагере привило определенные рефлексы, от которых так быстро не избавиться. Поэтому, несмотря на вроде бы тот же лес и то же небо, просвечивающее сквозь густые заросли где-то там высоко над головой, что и в лагере, ощущения были совсем другими. С одной стороны – ты сам себе хозяин, с другой – столь ненавистный ранее забор с колючей проволокой более не защищает тебя от разнообразных зубасто-клювастых тварей. Вспоминая свои предыдущие походы по лесу, становится немного жутко.

Правда, мы вооружены. Благодаря «правильной» методике побега и немалой доле удачи, в нашем распоряжении четыре карабина с запасом в пять-шесть десятков патронов на каждый, терпеливо ждущих своего часа аккуратно уложенными в заводские картонные коробочки в обоймах по пять штук. Надолго, конечно, не хватит, но мы рассчитываем добраться до своих не более, чем за неделю. Если передовой пост союзников уже снят, тогда нам по-любому конец – до расположения основных сил не добраться точно, слишком далеко. Но надо надеяться на лучшее.

Остальные члены отряда вооружены топорами или, в худшем случае, стальными лопатами с заточенной наскоро, за время перехода по пещере, кромкой, имеется и несколько длинных ножей с кухни, а также трофейных кинжалов. Разумеется, от крупных ящеров этим не спастись, но вряд ли те нами заинтересуются – слишком мелкая добыча. А от остальных есть шанс отбиться, главное – клювом не щелкать и не привлекать внимания!

Не успел я об этом подумать, как не прощающая даже малейших ошибок экосистема планетки доказала данный тезис на практике. Из густо заросшего высокой и плотной травой болотца, по краю которого мы проходили, внезапно выпрыгнула продолговатая зеленая туша. Не успел я моргнуть глазом, как зубастая пасть сомкнулась на ноге шедшего в паре метров передо мной варвара. На долю секунды все замерло, и удалось рассмотреть четырех-пятиметрового крокодила. Самого обычного, даже не летающего. Впрочем, судя по нехарактерному для его земных собратьев способу нападения – многометровому прыжку, видимо, с помощью толчка мощными лапами в условиях низкой гравитации – это мог быть переходной вид на пути к уже встречавшимся мне летающим крокодилам.

Разумеется, все эти рассуждения пришли мне в голову позже, а пока лишь подумалось, что товарища еще можно спасти – прыгнуть обратно в болото задом наперед, да еще и вместе с добычей в зубах у рептилии вряд ли получится. И мы успеем ее пристрелить, благо крокодил попался сравнительно маленький. Вот щас всажу ему пулю в такой близкий, наполненный естественной злобой хищника глаз! Однако и тут я ошибся. Пока рука только начинала приподнимать карабин, тварь предприняла "ход конем". Пользуясь преимуществами малой силы тяжести, крокодил в долю секунды приподнял себя на мощном, свернутом полукольцом хвосте, рывком развернул туловище на сто восемьдесят градусов и тогда уже оттолкнулся задними лапами. Еще через мгновение рептилия вместе с добычей исчезла в болотных зарослях. Его жертва, в шоковом состоянии от неожиданного нападения, успела только раз издать крик, тут же захлебнувшийся. Видимо, в прямом смысле слова, судя по донесшемуся из болота громкому бульку.

Еще несколько секунд вся задняя часть отряда, включая меня, стояла в прострации, судорожно сжимая так и не пригодившееся оружие. А передняя, обернувшаяся на шум, вообще ни черта не понимала – слишком быстротечным оказалось нападение и они не успели ничего увидеть. Только услышать. Придя немного в себя, рассказал шедшим в авангарде бывшим разведчикам о подробностях произошедшего. В это время один из варваров, стоя на самом краю болота, тихо шептал что-то, похожее по звучанию на молитву. По его грязным исхудалым скулам стекали скупые слезы. Наверное, родственник погибшего. Либо очень близкий друг. Крепыш, ведший отряд в последние полчаса, косясь на него, грустно сказал:

— Это я виноват! Надо было выбрать более безопасный путь!

Везунчик положил руку ему на плечо:

— Ты же знаешь – совсем безопасных путей в лесу не бывает. Но, действительно, стоит держаться подальше от густых зарослей. Одно дело – тренированная разведгруппа, передвигающаяся тихо и быстро, другое – наша сборная солянка. Надо держать эту разницу в голове, когда выбираем маршрут! — он повернулся к варварам, оставшимся уже ввосьмером (вместо одиннадцати всего двое суток назад) и пытающимся оттащить от края такого опасного болота товарища, оплакивавшего своего погибшего друга. — Уходим отсюда! Побыстрее!

До наступления вечера подобных трагических инцидентов более не происходило. Мы почти не прекращали движение, лишь изредка отвлекаясь на охоту – надо же было пополнить запасы провизии. Патроны мы собирались экономить, используя лишь в крайних случаях, да и не хотелось шуметь, однако это ограничение не помешало прекрасно ориентирующимся в родном лесу варварам и почти ни в чем им не уступающим в этом смысле русским разведчикам добыть пищу, причем даже не особо задерживая отряд. В результате их деятельности к вечеру в нашем распоряжении оказалось с полдюжины среднего размера птиц, отдаленно похожих на куропаток, несколько десятков яиц каких-то небольших ящеров, нагло украденные прямо из гнезда, спрятанного у разлапистого основания одного из деревьев, размером с кулак каждое (меня убедили, что они вполне съедобны), некоторое количество незнакомых мне фруктов и пара детенышей животного под характерным названием "древесная свинья". Разъяренная мамаша этих детенышей, незамеченная вначале и действительно смахивавшая чем-то на свинью, накинулась на нас сзади и сильно ушибла незадачливого охотника. Пришлось ее пристрелить, потратив бесценный патрон. Совершенно зря потратив, так как мясо взрослых особей, по словам хорошо знакомых с этим животным варваров, совершенно несъедобно их-за жесткости и мерзкого вкуса, в отличие от их же поросят. Поэтому так и оставили тушку лежать на земле, устроив бесплатный праздник каким-нибудь менее разборчивым лесным обитателям.