Александр Плетнёв - Последний довод павших, или Лепестки жёлтой хризантемы на воде
— Это пластмассовые души убитых нами американцев.
Кто-то улыбнулся, кто-то презрительно сплюнул, но все почему-то промолчали — утро обещало новый бой, возможно последний. Все старались экономить силы, возвышенные мысли вдруг исчезли, и большинство принялось в очередной раз проверять оружие.
С американской стороны улеглось первоначальное возмущение: «по нашей земле топчется захватчик» и командиры здраво планировали наступательную операцию.
Сержант Бранч умудрился приобрести определённый авторитет даже у высоких командиров, и ему доверили группу грузинского спецназа, выделив в помощь целых двух переводчиков. Посмотрев на знаки различия подчинённых, определив среди них, как минимум, четырёх человек выше его по званию, сержант понял, что его весьма высоко оценили. Ему хотелось прочитать перед строем доверенных ему лиц назидательную лекцию, показывающую кто их командир, их мама и папа. Но небритые рожи горцев, злые чёрные, как угольки глаза, скомкали всю подготовленную речь в пару непереводимых фраз, а слово fack брутальные грузины и сами знали, потребляя вперемешку с забористым русским матом, как к месту, так и абсолютно в нелепых сочетаниях.
Рухнувшая часть моста имени Джорджа Вашингтона вполне перекрывалась мостоукладчиком на базе М1, поэтому командование планировало на рассвете начинать атаку через мост со стороны Нью-Джерси и с двух направлений по суше на районы Бронкс и Квинс. Готовилась высадка морпехов с десантных кораблей. В общем, ничем не удивили — в стратегии и тактике ничего нового.
Под утро было почти тихо. Пощёлкивали редкие пули снайперов, изредка, не особо увлекаясь, пофыркивал пулемёт. Несмотря на то, что всю ночь противник подпитывал пожары, американские снайпера в тепловизоры иногда выхватывали цели, поэтому японцы старались лишний раз не высовываться. Досталась и неосторожным рейнджерам — троих увезли с ранениями, а одного с дыркой во лбу.
Бранч, зевая до щёлканья в челюсти, наблюдал, как два бойца из грузинского спецназа переправились вплавь через Гудзон. На удивление у них прошло всё гладко и, вернувшись через два часа, они доложили, что та сторона моста разминирована.
Как только стала концентрироваться техника, японцы открыли миномётный огонь — из-за реки послышались знакомые глухие хлопки.
— Миномёты! — Крикнул сержант, отмахивая рукой команду, распластавшись на земле, но грузины уже сами всё поняли и прыснув в стороны, ища любое укрытие.
Первая мина разорвалась в двадцати метрах то них, вздыбив асфальт дороги, вторая падает на тротуар, подбросив тротуарную плитку и песок, оглушив солдат рёвом. Их ударило взрывной волной, засыпало мусором. Бранч напялили на голову слетевшую каску, заново, более плотно регулируя на подбородке застёжку. Потом вскочив, пробежал несколько метров и снова плюхнулся, скатившись в воронку. Несколько осколков с характерным свистом пронеслись над самой головой. Один долго жужжит над ним как шмель, шмякнувшись совсем рядом, перед самым носом сержанта, бросает ему в лицо мелкие колючки песка. Бранч, открыв сначала один глаз, потом второй, смотрит на зазубренные края осколка, протягивает руку, но тот горячий, обжигает и не даётся в руки. У сержанта почему-то мурашки пробегают по коже.
С высоты замолотили из пулемётов вертолётчики. Двинулась вперёд техника, ей шлепки мин не наносили особого вреда. Лишь один «Абрамс» получил заметные косметические повреждения — противопехотная мина, упав прямо на башню, разворотила и покорёжила пулемётные установки и пару призм перископов. Японцы сместили огонь дальше, выкашивая тылы.
— Проклятье! У них где-то сидит корректировщик, — прокричал Бранч, — вперёд!
Он побежал за танками первым, а за ним уже последовали его подчинённые. На берегу завязалась ожесточённая перестрелка. Японцы, засев в окнах домов, растянувшись длинной цепью на той стороне берега, вели бешеную стрельбу. Между ними вспухали разрывы снарядов. Попав под пулемётный огонь, группа Бранча снова была вынуждена искать укрытие за бронетехникой и бетонными ограждениями. Они ответили стрельбой из автоматических винтовок, но на таком расстоянии не могли никому причинить вреда, глупо застряв на месте под градом пуль, превративших всё вокруг в кипящую пыль и клубы мусора.
Наводчик в «Абрамсе» на экране видел десятки целей, выбирая скопления пехоты. Всё происходило словно на учения: электронный баллистический вычислитель автоматически учитывал дистанцию до цели, скорость бокового ветра, температуру воздуха и крен танка. Он нажал кнопку на рычаге, зафиксировав точку на экране, вводя её в квадрат. Справа высветилась информация от заряжающего о типе снаряда.
— Цели выбраны! Пехота, снаряд осколочный.
В наушниках пискнуло, сухо прорезался голос командира:
— Вижу!
Танк вздрогнул, на минуту окутавшись белым дымом, закрыв видимый спектр перископов.
И снова по внутренней сети танка:
— Наблюдаю цели!
Две машины стояли бок обок, согласованно определив себе сектора обстрела. Экипажи, пользуясь преимуществом в возможностях обнаружения целей в условиях ограниченной видимости, обеспечиваемым использованием тепловизионных прицелов, защищённые сложной бронёй, буквально млели от собственного превосходства и всесилия.
— Цель в перекрестье!
— Огонь!
Командир, управляя дистанционно, водил трепыхающимся пулемётом справа налево и наоборот, наблюдая в перископ. Он видел, как очередное попадание разметало и подбросило фигурки солдат метра на три.
— Цель на два часа!
— В перекрестье, сэр!
— Огонь!
— Й-о-хо! Вот это по-нашему! — Заверещал наводчик, — это мне нравится.
Постепенно, огнём артиллерии танков и БМП, японские огневые точки подавлялись. Впереди по мосту шёл «Абрамс», за ним тянулся мостоукладчик, далее остальная техника. Ещё один мостоукладчик остался в резерве.
— Пошли! — Прокричал Бранч. Подорвавшись, его группа бежала по правой стороне моста. С левой стороны бежали рейнджеры 4-го батальона. Сержант, навскидку, пересчитав своих людей, отметил, что рейнджерам от миномётного и пулемётного огня противника досталось больше.
Вертолёты сыпали огненную начинку дальше от берега реки, где-то в глубине города. По крайней мере, мины больше не шлёпались на головы атакующих. Мостоукладчик стал раздвигать свою большую мостовую конструкцию, сложенную как у кузнечика лапа. Рядом стояли два танка, воя приводами силовой установки, вращали башнями, запустив зубодробильную молотилку крупнокалиберных пулемётов, иногда смачно харкая снарядами, вконец оглушив солдат, укрывающихся за их бронированными тушами.