Михаил Черных - Невозвращенцы

После своего первого боя насмерть прошло совсем немного времени. Учеба как таковая закончилась, и теперь Руфусу приходилось постигать науку фехтования в схватках не на жизнь, а насмерть, правда еще не на арене, а в тренировочном загоне. Седьмой по счету бой он проиграл. Противник, старый изрезанный шрамами гладиатор «росс», которого за попытку нападения на охранника приговорили к смерти, оказался гораздо более опытным воином. С одной стороны: его приговорили к смерти и драться ему в загонах пока не убьют, а с другой стороны — каждый выигрыш это отсрочка встречи с костлявой на несколько дней, так что поддаваться он не собирался.

…И сабля, и нож Руфуса были выбиты из рук, а сабля гладиатора уже пошла вверх, чтобы после замаха срубить голову Игорю, когда тело противника чуть дернулось вперед, замерло и стало заваливаться вперед прямо на лежащего на земле. Хорошо еще, что тело, которое удивляться не умеет во время среагировало и откатилось в сторону, а то бы падающий гладиатор в падении нанес бы ему серьезную рану.

Только не гладиатор, а его труп. Повернув голову в сторону лежащего рядом Игорь заметил торчащий из шеи прямо под затылком широкий нож — любимую игрушку своего наставника.

— Плохо. Отвратительно, — выговаривал Ганник Игорю, пока его наставник вытаскивал и вытирал свой нож. — Десять плетей.

Идя с голой, давая подзасохнуть кровоточащей после экзекуции, спиной Руфус раздумывал о том, что еще полгода назад, он после такой порки не смог бы и на ноги встать, а теперь спокойно идет обратно в свой барак. «На сколько же человек приспособляющаяся ко всему скотина.» — философски подумал Игорь.

На сколько именно, ему пришлось доказать этой же ночью. Слухи расходятся среди заключенных в клетки людей быстро, а уж такие (оставление жизни выигравшему был до сего времени основополагающим принципом схваток), долетели до жителей его барака чуть ли не раньше, чем он был отвязан от столба. Решив, что такое спускать нельзя, ночью на него навалился весь барак.

Спасло Игоря только чудо. Его лежак стоял отдельно от всех, на сколько это позволяли размеры барака и живущие в нем рабы, поэтому когда к нему подходили, один из убийц споткнулся и выматерился. Шепотом, но этого хватило Руфусу чтобы проснуться, тем более с разодранной спиной спишь очень чутко. Оценив выражение лиц своих соседей Игорь принял совершенно правильное решение. Вскочив на ноги он, уворачиваясь от загребущих рук преследователей, выпрыгнул в прикрытое ставнями окно. Расчет оказался правильный. На грохот выбитых ставней и крики прибежала охрана и выдала всем поровну.

На следующее утро весь барак снова высекли, а после экзекуции сам Ганник разъяснил, что если этот раб умрет в бараке, весь барак будет подвергнут двойной децимации. Недовольные рабы разошлись, меж себя обещая не убить Руфуса. Около месяца после этого Игорь почти не спал, вырываясь из краткосрочной дремы при каждом шорохе. Естественно, послаблений в тренировках ему никто не делал, поэтому, от безысходности, он научился крепкому, но очень чуткому сну. Вскоре эта привычка ему очень помогла, когда всем бараком на него напали третий раз.

На этот раз поводом для драки стал только что поселенный новичок. За что молодого еще совсем парня, на вид лет пятнадцати, отправили в барак, где не было ни одного его соплеменника-немца было неизвестно, но факт оставался фактом. Появление такого молоденького и симпатичного произвело среди местного отребья фурор. И жалеть блондина его никто не собирался даже несмотря на его увечье — у парня был отрезан язык. Звериный принцип «кто сильный тот и прав» в самом отвратительном своем исполнении.

Игорь сам не знал, почему заступился за него. Может прочитал храбрость, парень несмотря ни на что собирался драться, и безысходность, результат этой драки был очевиден, в глазах у молодого, может просто пожалел, но когда вечером по бараку прошла волна, нацеленная на лежанку новичка, то остановилась она о Руфуса.

Заводила, местный пахан или как он тут назывался, это Игоря не очень интересовало, сразу понял что к чему, но явно решил попробовать договориться.

— Ты. Руфус, уйди. Мы тебя не трогать!

— И его тоже.

— Его нет. Он наш. Подарок нам!

— Хрен вам, а не подарок — проговорил Игорь по-русски, и добавил на местном твердо: — Нет.

— Убрать его! — приказал пахан и указал на Руфуса. Давно ждавшие такой команды рабы дружно бросились вперед.

— Быстро! Дверь! — прошептал Руфус парню (наученные предыдущим случаем в этот раз гладиаторы перекрыли все окна) прежде чем до него добрался первый враг, а потом стало уже не до разговоров.

Тактически правильного сражения не получилось. В заставленном лежаками бараке не получалось маневрировать, уходить от ударов или как-то еще изворачиваться. Пришлось драться самым примитивным образом — «ударил — получил», медленно пятясь к двери. С учетом того, что противниками тоже были гладиаторы: здоровые и привычные к дракам мужики, удары принимались не слабые, а свои часто не достигали нужного эффекта. Кончилось все закономерно — через минуту градом ударов на разных уровнях Игоря смяли, опрокинули на землю и принялись забивать ногами. Согревало душу то, что входная дверь с громким хлопком закрылась за спиной новичка прямо в лоб первому гладиатору, и надежда, что побоявшись обещанной Ганником казни каждого пятого, насмерть его все же не забьют.

Может быть и хотели бы, но не успели. Уже привычная к дракам в этом бараке охрана ворвалась, действуя дубинками и мечами плашмя разогнала толпу и вытащила на улицу Руфуса. Приведение в чувство последнего осуществлялось самыми примитивными методами — пару ведер воды и вот Игорь снова стал проявлять признаки жизни. К пришедшему в себя Руфусу подошел разбуженный по среди ночи, а оттого чрезвычайно недовольный Ганник, схватил за подбородок и проговорил:

— Ты очень сильно меня разочаровываешь. Завтра пойдешь на арену — посмотрим чему ты научился. Не потеряй мой интерес совсем.

— Если я победить, ты переселить меня другой барак, — решил пойти ва-банк Игорь. Что ему в этом бараке теперь не жить, ясно было с завидной точностью.

— Хорошо, — подумав ответил Ганник.

— И того тоже, — махнул рукой Игорь в сторону стоящего на коленях в окружении охраны новичка.

— Да ты наглец, я смотрю. Понравился свежий мальчик? Ха, понимаю тебя — сладенький какой… Ну ладно, если хорошо себя покажешь, то и его. Эй, вы! — крикнул он сбитым в кучу рабам. — Эту ночь я больше не хочу ничего слышать о вас. И если я услышу…

Эту ночь Руфус проспал спокойно, но проснулся он все равно очень быстро.