Валидуда Анатольевич - "На задворках галактики"

Выдав себя эхом тяжёлых шагов, в дверном проёме возник посыльный и, обозначая своё присутствие, вежливо постучал об остатки наличника. Дверь в комнату давно сгнила, её остатки Оракул ещё накануне по частям вынес к куче хлама.

– Александр Иванович, вас полковник Морошников к телефону.

Натянув куртку и сапоги, Оракул буркнул:

– Пошли.

Для связи с поверхностью успели проложить кабель, соединяющий полевые телефоны. Морошников сейчас находился наверху, руководя обустройством оборонительных позиций. Пригодятся они или нет – это ещё вопрос, но полковник счёл за благо подстраховаться.

Следом за посыльным Оракул шёл по большому залу, что в былые времена, по видимому, предназначался для отдыха и ожидания. Потолок, стены и пол из неподвластного времени бетонита, по центру зала возвышались колонны, потрескавшиеся и с проплешинами отколовшихся мраморных плит. Почему колонны сделаны не из бетонита, внешне очень похожего на белый мрамор, так и осталось загадкой. Рассеянный свет лился прямо из потолка, не оставляя теней. Здешняя система освещения да и всего портала имела десятки фотореле. Свет загорался от датчиков движения, вероятно, это и послужило тому, что за прошедшие века генераторы не израсходовали энергию. Радовало и то, что древняя техника оказалась столь долговечной, а ведь за долгие годы агрегаты вполне могли выйти из строя. Ещё как могли! Ведь кое-что всё-таки перестало работать – канализация и водопровод. С первой проблемой справились легко: выделили пару комнаток под отхожее место. А вот вторая проблема пока что таковой значилась потенциально. Водой отряд был обеспечен на месяц и по этому поводу особых беспокойств не возникало. Но как оно там в дальнейшем повернётся, если островитянам удастся блокировать убежище, оставалось пока что неясно. Как не ясно и то, сколько тут придётся куковать, если и наверх нельзя, и пневмоподземка вышла из строя. Не смотря на все усилия, когда приходилось спать от случая к случаю и нередко забывать о пище, Оракулу так и не хватило проведённых в портале дней, чтобы разобраться способна ли работать транспортная сеть или она сдохла окончательно и бесповоротно. Обо всём этом приходилось размышлять не единожды и когда он на ходу осматривал ставший уже обжитым зал, эти мысли вернулись. Из былого убранства зала уцелели только длинные ряды широких сидений из металлопласта. В них группками то тут, то там спали бойцы отдыхающей смены.

После зала пришлось вилять короткими коридорами в закуток, где расположился пост связи. Унтер-офицер козырнул и протянул трубку. Оракул взял её, кивком поприветствовал дежурного и бросил в микрофон:

– Кужель на проводе.

В ответ тишина. Спустя пару секунд на том конце послышался крик дежурившего наверху бойца – невнятный, приглушённый и адресованный кому-то из находившихся поблизости.

– Это четвёртый пост, – наконец сообщил он. – Ждите, господин полковник сейчас подойдёт.

– Жду, – ответил Оракул. Ему стало любопытно, что в столь ранний час от него понадобилось Морошникову. Пожалуй, единственный повод – появление островитян.

И он оказался прав.

– Александр Иванович? – произнёс Морошников. Его голос, как и голос говорившего до этого дежурного из-за гермошлема доносился глухо и с искажениями. Зная об этом, полковник не стал затягивать разговор и кратко сообщил: – У нас гости. Жду вас наверху.

– Сейчас буду.

Оракул положил трубку на рычаг аппарата и поспешил на выход. Первым делом он вернулся в свою комнатку, где облачился в ЗК, надел гермошлем и затянул пояс с кобурой и подсумком, в котором носил чехол с биноклем. Забрало оставил пока что открытым, затем тщательно проверил правильно ли подогнаны все сочленения костюма и быстрым шагом припустил к безинерционному лифту.

В общем-то, его присутствие наверху особо не требовалось, полковник и без него прекрасно мог обойтись. Но в некоторых вопросах, затрагивающих судьбу экспедиции, Морошникова сковывали инструкции. В данном случае решение давать ли бой островитянам или уклониться, он не мог принять без одобрения Оракула. Ведь именно Кужель – глава экспедиции, не смотря на всю двусмысленность его положения. Инструкции Острецова – куратора экспедиции лазеек полковнику не оставляли, поэтому Морошников намеревался вывести Оракула на НП, дабы тот сам оценил силы островитян. Естественно, Оракул всё это понимал, его давно тяготило отсутствие фактического единоначалия в отряде и будь его воля, он сосредоточился бы только на исследовании портала и открывшегося туннеля.

Исследовательские работы Оракул торопил всеми способами. И всё бы хорошо, но воздействовать на бойцов приходилось посредством Морошникова. Полковник – единственный офицер в отряде и так обернулось, что в отсутствие генерал-лейтенанта Острецова он в глазах солдат и унтеров был законным воинским начальником. Общий язык с Морошниковым Оракул нашёл довольно быстро – в первый же день сотрудничества, тот к сложившемуся в отряде положению отнёсся философски. А положение состояло в том, что Оракул, будучи самим Хромовым назначенным начальником экспедиции, числился в Главразведупре вольноопределяющимся. При этом он был вольнопёром в чине рядового. Оракула это вполне устраивало, присвоение звания равно как и зачисление в штат Главного разведывательного управления он считал данью формализму. Однако неожиданно для него армейская действительность породила проблему субординации. Во-первых, он не носил форму, во-вторых, солдаты просто не воспринимают его, вольнопёра-рядового, в качестве прямого командира. Обращаются к нему уважительно и даже по имени-отчеству, но по всему видно, что как своего не воспринимают. В принципе, на это Оракул мог бы и начхать, но ситуация чем дальше тем больше мешала выполнению поставленных задач. С этой проблемой он напрямую столкнулся на третий день, вот тогда-то и пришлось давать указания через Морошникова.

Острецов провёл на раскопках трое суток и когда прибыл "Владимир" авиаотряда "Юг", приказал загрузить пару тонн драгметаллов для, как он выразился, лабораторного исследования. Может это была шутка, а может он сказал это на полном серьёзе, мало ли, вдруг золото или платина не той пробы. Но скорее всего генерал решил предоставить начальству часть добычи в качестве наглядной демонстрации. Артефакты он решил не брать, опасаясь перехвата транспортника авиацией Островного Союза. Даже малейшую возможность попадания артефактов в руки островитян генерал считал необоснованным риском.

Решение проблемы вывоза ценностей Острецов нашёл через несколько дней. В этом ему помог сам мёртвый город, вернее раскопанное убежище. Счётчики радиации переставали сходить с ума уже на глубине тридцати метров, конечно, не везде переставали, но безопасных мест хватало. На отметке минус 115 фон отмечался на уровне естественного и после многочисленных проверок Оракул во многих помещениях разрешил снимать защитные костюмы. Острецову он доложил об этом, когда тот находился в Светлоярске.