Алек Майкл Экзалтер - Ползучая война
Пасмурная неторопливая погода, навевавшая неспешные раздумья, с возрастом стала привлекать Парма Деснеца. Зак Бобон, хорошо понимавший друга и патрона, не собирался прерывать течение его мыслей.
Премьер-канцлер отлично знал: глубокомысленное молчание, отвлеченные теоретические рассуждения, исторические реминисценции фельдмаршала непременно выльются в политически верное судьбоносное решение. Таким образом Парм заглядывает за горизонт быстротекущих событий.
Князь-государь Груманта предвидит, предполагает и располагает практически. Почти всегда.
— Знаешь, что я тебе скажу, Зак? Армия, вооруженная группа есть самая естественная форма общественной самоорганизации человека разумного. Неважно для чего человек вооруженный объединяется с себе подобными. Хочет ли он предотвратить войну либо начать ее — все едино по абсолютной величине. Выдохнувшееся наступление диалектически переходит в оборону, а контрнаступление есть наилучший метод оборонительного сражения.
Неспроста с доисторических эпох по наше время вооруженные воинские группы — дивизии и армии — символично называют соединениями и объединениями. Понятно, воинская часть — она не сама по себе, будучи частью целой армии.
Исторически армия предшествует появлению частной собственности, государства, сословного деления общества. Я тут недавно прочел замечательную штуку у нашего великого антрополога и экстремального политика Сола Рэмрода.
Знаю, знаю — ты его на дух не переносишь. Но все равно, тебе полезно, послушай:
"Наряду с филогенетическими инстинктами, доставшимися нам по биоэволюционному наследству от зоологических предшественников, у человека всегда работает безусловный коммуникативный рефлекс, благоприобретенный в процессе социального развития. Человеку разумному инстинктивно-генетически (извините за неуклюжую метафору) присуще искать и целенаправленно находить общество себе подобных с целью объединяться и успешно противостоять враждебной окружающей среде.
Любая вооруженная борьба суть реализация и торжество коллективизма. Если у человека и наличествуют какие-либо врожденные социальные установки, так это предполагаемый инстинкт коллективизма.
Поединок, единоборство один на один двух воителей вне общественного или инстинктивного контекста бессмысленны. Тогда как индивидуализм является основой мирного сосуществования. Одинокий отчужденный от общества человек — фундаментально мирное существо.
Мирное квиетическое существование также доказывает, как человек разумный способен пренебречь животными стадными инстинктами и природным коллективизмом. Некоторые индивидуумы умудряются чувствовать себя одинокими в праздничной толпе, в парадной строю единомышленников и во время выполнения общественно-полезной и необходимой работы.
Меж тем на войне, в период боевых действий индивидуализму и эгоцентризму не находится места.
Требования коллективной безопасности и группового выживания неизбежно предопределяют приоритет, преобладание принципа разумного коллективизма над суицидальным и маниакальным индивидуализмом, не приводящем никуда, кроме как в пучину самодовлеющего инстинктивного безрассудного страха за собственное мирное существование".
Связно, шельмец, выводит из войны историю нашего государства кирасирского… Досточтимый профессор Рэмрод — милитарист от Бога или Природы. Этого у него не отнимешь… Вот тебе еще, Зак:
"Война есть вооруженное силовое противоборство формализованных социальных групп, будь то этносы, сословия или государства. Из чего проистекают ее признаки, параметры, причины и следствия.
Война — уникальный социальный феномен, способный оптимально организовать спонтанный хаос общечеловеческой жизнедеятельности и свести к минимуму межличностную гуманитарную энтропию.
Не всякое государственное насилие есть война. А лишь вооруженное инструментальное воздействие на внешних или внутренних врагов.
Исходя из определения, войну мы постулируем в концепциях креативного, формирующего окружающую среду способа существования человеческих сообществ, аналогичного производству материальных и духовных благ".
— Хочу тебе признаться, Парм. Подчас мне хочется хорошенько треснуть Рэмрода по его ученой антропологической башке, в беспамятстве усадить на астрорейдер и на Сирин его, гада яйцеголового, на релятивистской скорости, чтоб, коль вздумает возвратиться, нас с тобой уж не было в сей юдоли вселенской.
— Ишь размечтался. Рэмрод тебя на любом свете достанет. Всенепременно вернется. Кости твои выкопает, изучать станет, писать в назидание студентам-политологам…
Фельдмаршал Деснец опять замолчал. Отчасти он соглашался с профессором политической антропологии Рэмродом, что Война с большой буквы есть зона взаимодействия спонтанного хаоса, привнесенного политикой, являющегося ее стохастической сущностью, и боевых действий в основе которых лежат предопределенность организации, порядка, дисциплины.
От себя фельдмаршал неизменно добавлял: чем меньше политики, тем успешнее генералы руководят сражениями, кампаниями и тем больше вероятность военной победы сражающегося государства или скорого ее приближения.
Вероятно, по данной причине многим высшим офицерам, сменившим генеральский мундир на партикулярное платье государственного деятеля, удается долго удержаться у власти. Авторитарно ли, демократически. Пусть их решения перестают быть преднамеренно военными, становясь типично спонтанной политической реакцией в стремлении упорядочить хаотичность социальной среды.
— Засим, подчеркиваю, мой канцлер, боевые генералы, ставшие миролюбивыми политиками, не утрачивают прагматической рациональности, присущей армейскому образу мышления, — заметил генерал-фельдмаршал Деснец и опять пустился в молчаливые воспоминания.
Так у отцов-основателей военно-государственного сообщества Вольных кирасиров, первых его генералов Кира Бобона и Фила Деснеца получилось создать структуру, востребованную большим числом терранских колоний. Громкие армейские победы наемников принесли им политический авторитет, влияние, популярность, дав многим экуменическим народам надежду на коллективную безопасность и трансгалактическую стабильность, стоящую превыше локальных интересов планетарных правителей.
Изначально к именитым наемникам потянулись трансгалактические страховые компании. В первую голову хорошие контакты с Вольными кирасирами помогали страховщикам предусмотреть риски при заключении договоров на страхование планетарной недвижимости в политически нестабильных секторах Эйкумены.