Горизонт Неизбежности - Дмитрий Полометин
— Простите, я вам стену немного испортила. — Призналась она. — Я вчера, когда увидела эту надпись, ужасно разозлилась и сразу пообещала себе, что сотру ее. Но у меня ничего не получилось.
Взгляд Елены ощутимо потеплел, и она грустно улыбнулась:
— Пустяки, моя дорогая, не переживай. Я сама уже дважды пыталась ее стереть, но эта дрянь оказалась на удивление стойкой.
Опустив глаза, Вероника огорченно кивнула. Затем бросила на Елену неожиданно робкий взгляд и поинтересовалась:
— Простите, я хотела спросить. Как дела у Айвена?
Елена сдержанно улыбнулась:
— У нас все хорошо, работаем над собой.
Девушка с надеждой замерла, ожидая продолжения, а может даже и приглашения зайти в гости.
Но Елена сохраняла на лице все то же вежливое выражение, за которым в действительности скрывалась лишь банальная растерянность.
Ведь в свете последних принятых решений она уже не знала, как реагировать на возвращение Вероники.
Запрос на колонизацию Плеторы был одобрен, вот и новый экзо уже куплен.
И теперь ее мучил один единственный вопрос: говорить Айвену или нет?
Глава 10
Прослушав манифест Онаконы, Ишвар поудобнее устроился в тесном кресле стелс-капсулы и удивленно покачал головой.
«Поздравляю, приятель. Теперь ты точно покойник»
Начав с трогательного перечисления заслуг своего предшественника, Онакона продолжил речь, умело смешивая угрозы с обещаниями грандиозных перспектив.
Ну да, ну да…
Ишвар прекрасно помнил, как выглядят эти перспективы: разбитый флот, выжженные базы и тысячи погибших.
Именно в таком плачевном состоянии пятьдесят лет назад находилась та структура, которая теперь именуется Консорциумом.
Молодой коммерсант с Аравии пришел на ее руины вскоре после того, как Спецотдел выследил его предшественника, Джека Граймса.
О да, старина Джек был мечтателем.
Он тоже выступал с намерением выйти из тени, взять свое по праву и занять достойное место в обществе.
Имея приличный ударный флот, он уверовал в себя и начал открыто грабить корабли Федерации, при каждом удобном случае пытаясь донести до властей, что он никуда не уйдет и его нужно воспринимать всерьез.
Вот только он не сумел оценить разницу в весовых категориях между теневым сообществом и элитными войсками.
Как итог, из всех своих замыслов Джек добился только одного: его действительно восприняли всерьез. Вот только для него лично это имело весьма плачевные последствия.
Вскоре состоялось знаменитое «Сражение при Фомальгауте», в ходе которого пиратская группировка попала в засаду объединенного флота Федерации.
Пираты были разбиты с показной жестокостью, а высшие чины Консорциума оказались в плену.
В течение следующего месяца все новостные каналы крутили на повторе казнь бледного и сломленного Джека.
То было красноречивым назиданием для всех тех, кто в будущем готов был допустить даже мысль о том, чтобы конкурировать с Федерацией.
Логично, что вступать в Консорциум тогда никто не хотел. И, когда Ишвар озвучил партнерам свою идею, каждый из них счет своим долгом покрутить пальцем у виска.
Люди усвоили, чем это грозит, и не видели перспектив, но у молодого коммерсанта имелся план.
Ишвар был прагматиком, а его политика строилась на избегании любой конкуренции с Федерацией. Он лишь давал обществу многое из того, что запрещали строгие законы колоний.
А если какой-то промысел начинал приносить больше рисков, чем прибыли, Ишвар немедленно его сворачивал.
К примеру, эта участь постигла Арену подпольных гладиаторских боев, призом в которых было солидное денежное вознаграждение.
И, даже несмотря на то, что живым оттуда уходил только один человек из ста, желающих испытать удачу все равно хватало.
Ведь победитель становился знаменитым и очень богатым.
Но временами на Арену попадали не те люди. Например, такие, за спинами которых стояли могущественные друзья и влиятельные родственники.
Увы, почти все они возвращались домой в цинковых контейнерах, а их близкие в таких случаях неизменно поднимали шум. И крайними всегда становились именно организаторы боев.
Понимая суть проблемы, Ишвар всеми силами старался ужесточить отбор участников, но делу это не помогало. Ведь если кто-то, имея обширные связи, всерьез решал участвовать, он все равно получал то, чего хотел.
Именно так было с сыном члена правления Хавано. Молодой задира сам прибыл на Арену и путем шантажа и угроз добился, чтобы распорядитель допустил его к битве.
Вскоре его отец получил небольшую емкость, вместившую в себя все, что осталось от его сына. А еще через пару дней на Арене прошла облава.
Новость о гибели юноши из приличной семьи репостили все новостные каналы, а общественный резонанс снова поставил Консорциум на грань вымирания.
Власти были настроены кране решительно, а объяснения не помогали, поэтому Ишвар пошел на радикальный шаг.
Многие консорты тогда были недовольны его решением, а кто-то и открыто обвинял его в трусости.
Но, действуя, как опытный дипломат, Патель за один день полностью свернул деятельность Арены, сочтя, что прибыль от нее не стоит рисков.
В то же время Ишвар добился главного: он продемонстрировал свою вменяемость, чем заработал репутацию человека, с которым выгоднее договариваться, чем конфликтовать.
Как многие позже признали, в итоге этот жест всем пошел только на пользу.
Теперь же, возобновляя работу Арены, вольно или невольно Онакона подает Совету Федерации прозрачный намек: «Со мной вы не договоритесь».
И это станет знаковым событием, которым он сам подпишет себе приговор.
После закрытия Арены Ишвар наладил отношения с апатридами, сделав их выгодными для обеих сторон.
Так уж вышло, что интересы обитателей Фронтира часто пересекались с интересами самого Консорциума.
Апатриды тоже занимались контрабандой и торговали ресурсами без сертификата происхождения.
Был у них и свой пиратский флот, яркими представителями которого уже тогда считались братья Мортсоны.
Казалось бы, конкуренция — повод для конфликта.
Но Патель лично посетил Совет Старейшин и выразил желание сотрудничать.
А на резонный вопрос Олега Мортсона, как же на Фронтире смогут уживаться сразу две пиратские организации, Ишвар рассмеялся и открыл бутылку дорогого рома.
Его речь была уважительной, а ее суть сводилась к тому, что он сочтет за честь делить Фронтир с такими правильными парнями, как Олег и его брат Игорь.
Такая тактика быстро принесла свои плоды, и на Фронтире в кои-то веки воцарился мир и процветание.
В Консорциум снова потянулись новые инвесторы, успокоенные выверенной и расчетливой политикой нового мастер-консорта.
Жизнь стала налаживаться, и так было почти пятьдесят лет.
Пока не появился новый консорт.
В самом начале своего пути Онакона сделал ставку на классические сферы деятельности.
Контрабанда всегда была важной статьей доходов, пиратство тоже считалось достойным ремеслом — потроши смельчаков, которые на свой страх и риск выходят за