Михаил Черных - Невозвращенцы

Сшибка произошла очень скоро и очень быстро. Бестиарий не бросил дротик, увеличивая свои шансы на защиту в ближнем бою. За те секунды, которые Руфус мог безопасно потратить на обмен ударами, он получил легкую царапину на правой руке, (немного под неудачным углом сблокировал нож, и тот съехал по клинку и состриг клок кожи), и длинную, средней глубины царапину в коже на боку чуть ниже груди (это он наоборот удачно увернулся от прямого колющего удара дротиком). Бестиарий же смог сблокировать удар с правой руки, зато обзавелся неприятной раной от левого клинка росса, раскрылся, но времени на добивающий удар у Игоря уже не оставалось. Шестым чувством ощущая, как истекают последние мгновения до контакта его спины с клыками и когтями пантеры, он резко рванул вправо и перекатом ушел от смертельной опасности. Быстро вскочив он разорвал дистанцию и закрылся глухой защитой, внимательно следя и за вьющейся вокруг него пантерой, и за бестиарием, который уже оправился от легкого шока и пристально ловил глазами момент для удачно броска.

«Можно считать, что первый раунд остался за мной. У меня пара царапин, зато у противника — рассечено левое плечо. Из раны медленно течет кровь, через некоторое время он полностью ослабнет от кровопотери. Ну это после, а пока он уже не может пользоваться левой рукой, так что ножа можно не опасаться… Жаль только, что здесь нет раундов, и игра ведется до смерти, а не нокаута.» — подумал Игорь под ликующие крики трибун.

Бестиарий изменил тактику. Теперь пантера вжалась у его ног, видимо собираясь атаковать ноги росса, а сам гладиатор выставил вперед свое короткое копье. Поединщики замерли, стараясь поймать удачный момент. Для них не существовало ничего вокруг, только враг впереди, так что ни один из них не обращал внимание на крики и оскорбления… массы, по другому и не скажешь, с трибун. Только кошка-людоед часто-часто дышала и раздувала ноздри, чувствуя любимый запах свежей, сладкой человеческой крови, текущей из раны своего хозяина. Рассчитывать на то, что ополоумев от этого она броситься на бестиария, было бы слишком заманчиво и глупо, так что Игорь на это и не надеялся. Он мог и просто подождать. Время работает на него, только смотри и читай в глазах противника…

«Не сейчас… Не сейчас… Не сейчас… Да! Сейчас!»

Сознавая, что долгое выжидание, это его проигрыш, рудиарий решился на отчаянную атаку. Все решилось в одно мгновение. Быстро, как выпущенная из лука стрела, дротик рудиария пошел навстречу неприкрытой никакими доспехами груди росса, и одновременно с этим из под ног снизу вверх прыгнула пантера. Но все это было уже напрасно. Ясно прочитав в глазах бестиария момент начала атаки, одновременно со своими противниками начал двигаться и росс.

Раз! Правая нога идет вперед и вверх, нанося взвившейся в прыжке пантере удар в живот и отбрасывая ее влево.

Два! Левая рука с зажатым ножом прижимается к правому боку гладиатора, как бы сворачивая его в своеобразную пружину; правая рука, продолжая вслед за ногой движение плечом вперед, разворачивает тело Игоря боком таким образом, чтобы площадь тела, обращенная к врагу была как можно меньше и одновременно подправляет зажатым в руке мечом движение копья бестиария, дабы то наверняка прошло мимо.

На какой-то миг они замерли в этой позиции, и Игорь ясно прочитал в глазах своего противника осознание скорой смерти. Но даже захоти Руфус что-то изменить, он все равно не успел. Тело, напряженное перекрученным торсом, как распрямляющаяся пружина продолжила отработанную связку.

Три! Правая нога делает шаг назад, левая остается на месте. Тело разворачивается обратно в фас противнику. Руки, как чудовищные ножницы, делают синхронные, резкие движения. Правая, занесенная далеко влево для отбивания удара копья, идет на уровне шеи бестиария вправо, а левая, прижатая, к правому боку, на уровне живота — влево…

Рудиарий валится на песок. Из двух чудовищных ран на песок арены потоком текут целые водопады крови: шея разрублена до позвоночника, живот разрезан так, что позавидует любой японец-самоубийца.

«Кончено…» — успевает под приветственные выкрики толпы подумать Игорь, как дикая боль пронзает его левую руку. Выработанный в одиночных поединках навык в данной ситуации сильно подвел его. Убив противника, он совсем забыл про его четвероногого напарника, и сейчас расплачивался за это. Впившись пастью в руку пантера пыталась лапами достать до тела гладиатора, так что тому пришлось далеко отставить руку с повисшей на нем нешуточной массой и бить, колоть, рубить зажатым в правой руке мечом.

Наконец тварь издохла. Боль в раненной руке была адская. Вскоре Игорь смог разжать мечом зубы, высвободил руку и застонал, бросив на нее взгляд. Если ладонь и четыре пальца, начиная от большого, были просто в ужасном состоянии: поломанные тонкие лучевые кости, развороченное мясо и содранная кожа, то мизинца не было вообще! Так вот, матерясь и стеная, Руфус покинул арену и направился к местным эскулапам.

Вердикт был вполне ожидаемый. Пальца нет и не будет, а ладонь сложили и перевязали, поставив под сомнение ее дальнейшее свободное использование. Вот таким вот и нашел Руфуса посланник какого-то местного богатея. На фоне усталого, потного и раненного гладиатора молоденький раб в золоченом ошейнике смотрелся еще более слащаво, чем на самом деле, хотя и косметики, и духов на него было потрачено немало. Разговор с ним у Игоря оказался короткий.

— Раб Руфус? Следуй за мной. Тебя приглашают к себе мои хозяева. — И как легкий намек на неприятие отказа рядом подпирали дверной косяк двое чернокожих амбалов.

В богато убранной комнате находились шестеро людей, точнее, если судить по римскому праву, двое людей и четверо вещей, то есть рабов: уважаемый Спиций Масерус из сословия всадников, богатый плантатор, его жена Цецилия Спиции,[111] а также гладиатор Руфус, любимый хозяевами (судя по вольной позе у количеству косметики, любимый в прямом, биологическом, если можно так сказать, смысле этого слова) раб Наепур и двое мощных чернокожих рабов-охранников у дверей.

Оба Спиция произвели на Игоря максимально отвратительное впечатление. Когда-то красивая тонкой классической южной красотой пара сейчас выглядела омерзительно. Мешки под глазами, покрытая пятнами кожа, даже слой толстый слой местной штукатурки не спасал, масляный блеск в глазах и при этом тонкие, как ниточка губы, расплывшиеся черты лица, отвисший второй и третий подбородок, все это выдавало в семейной паре любителей чувственных удовольствий, или, говоря просто, без экивоков, половых извращенцев.