Последний берег - Олег Плескач

Боря сплюнул.

— И тетрадь мою спёрла, — вздохнул Максим, — мой дневник.

— Если на обратном пути ее встретим, я ей в глотку вобью и тетрадку, и карту, — проворчал Боря.

— Погоди, — оборвал Влад, — в смысле, карту? Она у тебя?

— Твою мать, — Боря сплюнул еще раз и улыбнулся, — а я, по-твоему, им правду сказал, про то, что она там, на поляне?

Он опустил глаза на разобранный карабин — вынул из его внутренностей пару железных деталей, пружину, а следом за пружиной — сложенный много раз листок.

Развернул — это была карта.

Влад округлил глаза и покачал головой.

— Ну, конечно! А я уж и забыл, как мы в армии в ствольной коробке марки прятали. Но ты бы и стрелять не смог.

— А я из своего и не собирался, — усмехнулся Боря с гордым видом, — у меня трофейное есть, а карту я спрятал и не сказал, чтобы ты на допросе не выдал.

— А долго мы бежали-то? — спросил вдруг Максим.

— Долго, но недалеко, — ответил Влад, — если бы не рюкзаки, пробежали бы еще. Ладно, хорош загорать! Уходить надо.

— Хорошо хоть у них собак нет, — заметил Кирилл, — а то…

— Скоро рассвет, — сказал Боря и помахал картой, — пойдем на точку, найдем клад и вернемся. Там дядька вас отблагодарит, и вы отправитесь дальше в свой поход.

Максим задумался и проговорил:

— Нельзя нам обратно. Пойдем обратно на восток — нас люди Крюкова сразу словят. Они, небось, уже окрестности прочесывают.

Все утихли, задумались.

— В Центр идти надо, — заключил Максим, — там есть место, где можно разжиться всяким добром.

— Дед, что ли, навёл? — усмехнулся Борис, — он тебе — наколку, а ты ему — жратву да шкуры?

— Если вернемся, — вставил Влад, — так и сказал, небось?

— Да, — кивнул Максим, — у него свой человек в Центре. Мы ему — коньяк, траву и очки для жены, он нам — лодку, чтобы пролив пересечь. Ну, и жратвы какой-нибудь.

— Айдар? — уточнил Боря, — знаю его — тот еще жук. Жлоб, но вроде честный.

— Оттуда пойдём дальше на запад, по карте Петровича, — продолжал Максим, — найдём, не найдём его закладку — уже неважно, потому что оттуда мы пойдём еще дальше на запад, к проливу, а не обратно, где нас уже ищут. Доберемся до пролива — будем решать, что дальше.

Максима несло — давно он не говорил так долго на такие важные темы, как план действий для команды. У него и для самого себя плана действий не было — просто жил как жил. Еще неделю назад и не подумал бы, что впутается в какую-то опасную историю.

— Наконец, хоть что-то похожее на план, — заметил Влад, — только вот…

— Что? — спросил Максим, боявшийся, что сомнения кого-то из членов команды могут смутить и его самого.

— Даже если и переплывём через пролив, доберемся до западного острова, дальше-то как? До «Клевера» идти еще долго — неделю, если не больше. Да и неизвестно, что там, на острове-то…

— Вот, первыми и узнаем, — ответил Максим.

Все задумались.

— Ладно, — сдался Влад, — терять нечего, пошли на запад.

— Только сначала отдохнуть надо, — возразил Борис, — и хорошо бы еще на волков не нарваться.

— И поесть бы еще, — напомнил Кирилл.

Боря уткнулся в карту.

— Смотрите, — сказал он, — тут отмечено место, к западу, где можно перекантоваться.

— Поварня, — напомнил Кирилл, — так полярники называли избушки для ночлега.

— Не поварня, — поправил Боря, — а бывшая гидробаза. Там передохнём — и в Центр.

— Ну, всё тогда, — сказал Влад и поднялся, — идём.

Шли долго, но быстро, несмотря на усталость — время играло против них. В дороге говорили мало — старались не шуметь. Когда бежали из темницы Крюкова, взяли богатые трофеи — несколько ружей, старые консервы и флягу с самогоном. Тяжесть — но полезная. Еда да оружие — самая ходовая и твердая валюта. А еще спирт и махорка, конечно же. В первые годы на вес золота ценились лекарства, но теперь, когда все сроки годности вышли, торговать ими смысла не было. Спирт, отвар из мха, прокипяченные повязки — вот и вся островная медицина. Хотя и спирт был в дефиците. Быт — как в семнадцатом веке, медицина — как в каменном. От двадцать первого осталась лишь одежда, и то — не у всех, и, конечно же, оружие. Не лекарства, не стройматериалы, не одежда, а стволы были самым современным товаром на диком острове. Война всегда была двигателем прогресса. Смерть одних подстегивала других вкалывать усерднее.

«Лучше иметь современную пушку и допотопный скарб, чем наоборот, — говорил Максиму отец, — иначе быстро лишишься и того, и другого».

Влад тоже говорил нечто подобное:

«Лучше иметь десять патронов и одну банку консервов, чем десять банок консервов и один патрон — для себя».

Пример вояк с Деревянных Гор отчасти эти слова подтверждал — вооруженные до зубов, дисциплинированные бойцы, гонимые жаждой жизни, выстроили настоящую военную машину, которая уже следующей весной сомнет мирный беззубый посёлок Максима.

Если в уютном цифровом двадцать первом веке вопрос о пушках и масле был открытым, то теперь, на острове, без нормальной еды, света и медицины, вопрос был закрыт сразу.

Ствол не прокиснет, как еда, не превратится в пустышку, как просроченная таблетка, не разрядится, как телефон. Хороший спирт и крепкая махра — тоже не скиснут. Главное — хранить в темноте и прохладе. А с этим здесь проблем не было.

Пока шли, рассвело — новый солнечный день оживил холодную степь. Оранжевый горизонт окрасился бело-голубыми красками, а диск солнца поднялся высоко над землей.

Бывшая гидробаза представляла собою два больших деревянных дома. Каждый — намного больше средней поселковой избушки. Сразу видно — не из плавника строили, с материка стройматериалы завезли.

— Этим избам лет сто, — заметил Кирилл.

— Ну, не сто, конечно, — возразил Боря, — но лет шестьдесят точно есть.

Двери были не заперты — любые постройки на холодных необитаемых островах были для полярников как ночлежки — отдохнуть, переждать непогоду. А еще была традиция, — уходя с таких точек, оставлять после себя что-нибудь для тех, кто придет после.

Традицию эту чтили и по сей день, когда остров уже не был необитаемым.

— Уютно, — заметил Кирилл, когда все ввалились в просторную прихожую.

Дом состоял из четырех небольших комнаток с деревянными столами и деревянными лавками, в двух комнатах стояло по печке. Еще была кухня. Окна — стеклянные, со ставнями. Пахло, как и