Александр Баренберг - Неравный бой 2

— Назад в люк! — сильная рука схватила меня за шкирку и буквально швырнула обратно в проем. Я упал с четырехметровой высоты, больно ударившись ладонями об каменное крошево. Везунчик прыгнул следом. Но не успел. Птеродактиль оказался шустрее. Сверху донесся шум грузно приземлившейся туши и вскрик командира.

— Крепыш, стреляй! — заорал я застывшему в недоумении на верхней ступени лестницы товарищу. Тот высунулся из люка и в пару секунд разрядил весь магазин. Наступила зловещая тишина.

— Везунчик! — громко позвал Крепыш. — Командир, ты что?

Никто не отвечал. Мы рванули вверх. Разведчик лежал, придавленный трупом крылатого ящера, в луже крови. Непонятно, чьей. Быстро отодвинули тяжеленного птеродактиля… Поздно! Горло Везунчика оказалось перекушено вместе с большей частью шеи так, что голова почти отделилась от тела. Все..!

— Везунчик! — потрясенный увиденным Вонюша опустился перед телом товарища на колени. — Как же так? Какой же ты везунчик после этого!

Мои глаза внезапно заполнились слезами, чего давно уже не случалось. Не думал я, что успел настолько сродниться со своими лагерными друзьями…

Везунчика похоронили рядом с выходом из "станции подземки", в выкопанной по очереди единственной имевшейся лопатой глубокой могиле. Достаточно глубокой, чтобы до тела не добралось шастающее по лесу зверье. Сверху соорудили надгробие из отвалившихся от старинного здания обтёсанных камней. Жаль, написать, чья могила, было нечем. Все это происходило часа через два после того, как первоначальный шок от неожиданной потери ближайшего товарища прошел и мы немного осмотрелись на поверхности. Отдав последний долг другу, правда, без прощального салюта – патронов оставалось слишком мало, еще раз, уже гораздо тщательнее, обследовали древнее строение и его окрестности. Нашлись остатки еще какого-то бронзового предмета, возможно, топора и несколько почти стертых надписей. В общем, опять ничего, проливающего свет на происхождение строителей и причины их исчезновения.

Несмотря на тяжелую потерю, необходимо было двигаться дальше – задержки работали против нас, уменьшая шансы выбраться из этой переделки живыми. С учетом позднего подъема и последовавших за ним трагических событий, время приближалось уже к полудню и следовало поторопиться. Крепыш и я полезли на высокое дерево, росшее неподалеку от входа в «подземку», чтобы определиться на местности. Раньше бывший разведчик сопровождал в подобных ситуациях командира, но теперь пришлось взять неопытного в таких делах меня.

Подъем на верхушку оказался, как я и подозревал, совсем не прост. Хотя взбираться по густо росшим веткам при втрое меньшей силе тяжести и казалось легким делом, но только первые метров сорок-пятьдесят. После чего мышцы все равно начали заметно ныть, а ведь предстояло добраться на еще втрое большую высоту! И ветви не везде чередовались на удобном для верхолаза расстоянии вытянутой руки. Иногда приходилось карабкаться, цепляясь за впадины и дупла в стволе или вообще забрасывать на несколько метров вверх нечто типа абордажного крюка, сделанного из топора и привязанной к нему веревки, который обвивался вокруг ветки и позволял подтянуться. При этом восприятие высоты у меня плевать хотело на иные физические условия на этой планете и все еще осталось вполне земным. Уже после пары десятков метров подъема вниз лучше было не смотреть – казалось, что висишь над бездонной пропастью.

А гигантское дерево, между тем, совсем не пустовало. Нижний слой был населен всякой мелочью, которая шустро разбегалась при нашем появлении. Вернее, разлеталась, так как большинство ее представителей имели крылья или что-то типа них. Однако выше живность стала побольше размером и без столкновения не обошлось. Сначала наткнулись на гнездо огромных, выше обычного человека, коршунов. Может, они бы и не напали – мы, все-таки, были слишком крупной для них добычей, но кратчайший путь вверх пролегал именно через «родную» ветку этих птичек. Хотя и далековато от гнезда, но все же…

На ветке, высиживая яйца, присутствовал, к счастью, только один родитель, видимо, мать, а отец, скорее всего, охотился. Когда заброшенный Крепышом топор с веревкой обвился вокруг основания «их» ветки, мамаша, наблюдавшая за нами до того с подозрением в огромном, величиной с блюдце, глазе, сорвалась с гнезда, переместившись поближе к месту действия. И, смешно пританцовывая на мощных когтистых лапах, угрожающе расправила немаленькие крылья. Видимо, надеялась испугать нежеланных посетителей. Полуметровый острый клюв опасно приоткрылся, суля большие неприятности нахально вторгшимся в родное гнездо врагам.

Но Крепыш, поднимавшийся по веревке первым, был не из тех, кого могла испугать не такая уж и большая, по местным меркам, птичка. Он даже не стал тратить на нее патрон. Хладнокровно дождавшись, пока напряженно следившая за быстро сокращающимся расстоянием до пришельца коршуниха не кинется в бой, он, вися на веревке, резко оттолкнулся ногами от ствола. Несмотря на то, что хищные птицы обычно бьют лапами, ограниченное пространство вынудило ее атаковать острым клювом. Когда голова зверюги, не успевшей, из-за большой инерции, среагировать на уклонение жертвы, оказалась рядом, просто со всей дури влепил по ней прикладом зажатого в свободной руке карабина. Потерявший устойчивость хищник, жалобно кудахча, сорвался вниз, сталкиваясь с ветвями неуклюже расставленными крыльями. Если и выживет, то вернется в гнездо не сразу, мы успеем пройти и туда, и обратно.

Почти на самом верху обнаружилось и гнездо птеродактилей. Довольно солидного вида. К счастью, удалось подняться с другой стороны ствола и перепончатокрылые нас не заметили сквозь густую листву. И очень хорошо! Судя по размеру летающих ящеров, меньше чем обоймой мы при «разборке» не обошлись бы. В лучшем случае. А так сэкономили и время, и боеприпасы!

Наконец, оказались на самом верху. Тут я, крепко держась за довольно тонкую уже ветку, позволил себе взглянуть вниз. И тут же пожалел. Сто пятидесятиметровая высота, наблюдаемая со сгибающейся под твоим весом веточки – не самое успокоительное зрелище на свете. Даже для бывшего летчика. Быстро перевел взгляд на горизонт, из-за которого, собственно, мы сюда и забрались. Крепыш устроился рядом и мы, развернув кое-как кустарную карту, начали привязываться к местности. На это ушло минут десять. Вожделенная излучина единственной в этих местах крупной реки – не спутаешь, вполне просматривалась с вершины дерева. До нее осталось совсем чуть-чуть, даже, кажется, меньше, чем рассчитывали. Вот и хорошо – каждый лишний километр пути по этим долбанным джунглям грозил дополнительными жертвами.