Михаил Черных - Невозвращенцы
— Так… А где соболя?
— Да какие ж, соболя, милостивец… Их отродясь тут не водилось… Вот бобрами чин по чину — по пяток за шкурку… Итого — два десятка…
— Холоп, проверь и пересчитай…
— Буде сделано, барин… — с телеги соскочил возница и проковылял к куче мехов.
— Еще у меня к тебе загадка есть, колдун…, - оба отошли от сваленных на землю мехов, которые сейчас внимательно перебирал в поисках потравленных или плешивых холоп, и подошли прямо к сараю. Закопанный в сене Ярослав стал теперь отчетливо слышать весь разговор.
— Какая боярин? — слегка напрягся старик.
— Добрые люди говорят, что у тебя тут работник завелся… Нехорошо скрывать Значит, надо бы тебе еще ясака накинуть…
— Помилуй, боярин, откуда у меня тут мог бы взяться холоп? Ведь никто сюда не хаживает…
— Да? Это мы сейчас. Эй! Друже! Обыщите-ка здесь все! — после этих слов дружинники быстро разбежались по дому, откуда послышались звуки поисков.
— Они не найдут никого…
— Хм. Не найдут? Или искать некого? Ты смотри, колдун, мое дело дань собирать, а как ту клятву, что ты дал князю, не нарушить — это твое дело.
— Я разумею. И клятву «ни единого росича, али другого мужа или жены державы мира сего не быть ко мне в услужении», что я дал князю, я не нарушу.
— Ну смотри — это твоя воля. Да и еще вот что. Я сам не ради ясака приехал, князь шлет тебе весточку недобрую.
— И ради того, чтобы ее передать ты своих дружинников по моему дому разогнал? — иронично спросил колдун.
— Ну, — смутился витязь, — не след им знать всякое поганое.
— Что за весть? — стал серьезным старик.
— Людишки появились темные в Новогороде. Сильно спрос ведут: «не был ли тут какой ромей лет двадцать назад?», «а куда уехал?», «а где сейчас?», «а кто знает?». Князь, конечно, большинство этих на дыбу к катам сопроводит, но раз пришли одни, придут и другие… Ты смотри, осторожен будь.
— Благодарствую тебя, и князю мой низкий поклон передай.
— Князь блюдет свою клятву, иначе и быть не может. Ладно… Ну что? Нашли кого? — это он обратился к подошедшим дружинникам, которые уже обшарили дом, подпол, залезли в каждую дыру и только сенник не проверили, потому что рядом с ним разговаривал с хозяином князь.
— Никого нет, боярин.
— Добро. Ну ладно, колдун, прощевай!
— Легкой дороги, боярин.
Телега осторожно развернулась и уже загруженная мехами выползла за ворота. Вскоре ее обогнала кавалькада из дружинников, возглавляемая боярином, а дед все стоял и задумчиво смотрел им вслед.
— Добрые люди… — пробормотал он. — Узнать бы кто, да слабость на язык наложить, на парочку лет, чтобы не наушничал…
Ретус отошел от ворот и подошел к сеновалу.
— Вылезай, — громко сказал он и ударил ногой стену сарая.
Ярослав вылез из сена и стал отряхиваться. Приведя в порядок свою одежду он внимательно посмотрел на старика. Тот, правильно поняв этот взгляд только вздохнул.
— Все слышал?
— Да, — кивнул Яр.
— Все понял?
— Ни хрена не понял!
— Эх… Ну пойдем. Пришла пора, видимо, рассказывать…
Они поднялись по ступенькам в дом, зашли в большую комнату и Ярослав сел за стол. Ретус надолго скрылся в подполе, а когда вылез поставил на стол толстостенную стеклянную бутылку, в которой на две трети плескалась темная жидкость, и две стеклянные стопочки.
— Вот, берег на особый случай, — смущенно произнес он, разливая по стопочкам жидкость высотой сантиметра на два. — Еще из дому привез. Ну, давай, за здравие!
Оба выпили свои рюмки. Ярослав быстро вбил в себя стопку, как водку, Ретус же, смакуя каждую капельку, рюмку выпил медленно и с видимым наслаждением. Напиток напомнил Ярославу однажды пробованный в гостях дорогой коньяк по фиг знает сколько долларов за бутылку. По всему телу пробежало огнем, напряжение утекло, оставив место приятной расслабленности. Наконец старик закончил тянуть свою рюмку, с вздохом взглянул на бутылку и, от соблазна подальше, убрал ее со стола вниз. После этого он поудобнее устроился в кресле, было у него особенное кресло, не похоже на остальные табуреты, откинул голову назад, прикрыл глаза и начал свой рассказ.
В 2011 году от основания в небольшом поместье недалеко от города Каны, на западе Римской Империи, у Луциуса Пробуса Мария родился пятый ребенок. Согласно обычаям мальчик, пятый по счету ребенок мужского пола в семье, получил имя Квинтус. Отец его не любил, потому что даже своим рождением он его разозлил — он хотел чтобы родилась девочка, которой в последствие можно было скрепить дружбу браком с каким-либо влиятельным родом, и чем не милость Единого, может быть с самими Медичи. Таким образом отношения между маленьким Квинтусом и его отцом не складывались с самого начала, чему немало способствовал тяжелый нрав второго и кипучая энергия первого.
Квинтус рос очень любознательным мальчиком, часто, поначалу, ставя своими вопросами в тупик своих учителей, положенных ему как любому отпрыску древней фамилии. Позже, вопросы становились все больше и больше крамольными. Детский ум начинал выискивать всякие непонятные события, странные мотивировки произошедшего, слегка торчащие острые углы в философских учениях… И все было бы хорошо, если бы только историей и философией ограничивались его интересы. Но когда в весьма жесткой форме отец стал прививать своему непослушному чаду веру в Единого (использовались и ночные бдения на горохе, и строгий пост, то есть «пока не…, жрать не будешь» и др.) ищущий взгляд ребенка зацепился за Великую Книгу Единого. Книга была прочитана, осмыслена, перепрочитана и переосмыслена, после чего старый, по метким словам отрока, ослослов, священник единого был взят в планомерную осаду. От детских простодушных и безыскусных, а иногда искусственно безыскусных, вопросов по Книге богомолец орал на своего воспитанника означенным животным и частенько, доведенный до белого каления, отправлялся со своим воспитанником во двор, где отрок получал ответы в виде двух-трех размочаленных о свою спину розог. Иногда даже священник прибегал к особо страшным наказаниям — от записывал слова своего ученика и отправлял их в ближайший храм, дабы настоятель выбрал по своему разумению более жестокое наказание, чтобы вразумить чадо и наставить его на путь истинный. Но особых наказаний ему что-то не прописывали и все шло как шло и дальше.
К тринадцати годам все изменилось как по волшебству. Старик жрец отправился на форум к Единому, и в их доме появился новый. Был этот священник однорук, потому что всю свою жизнь провел в одном из приграничных с северными варварами легионов. Также был он не такой уж и старый, и ну очень уж мудрый. Быстро раскусив парня он не стал даже пытаться сломить его. На несколько первых подначек он ничего не ответил, а в ответ на особо крамольно коварный вопрос на уроке, за который раньше обламывали об спину аж пять розог, ответил такой крамолой, что если бы услышал это предыдущий учитель, умер бы от праведного гнева на месте.