Нулевой архетип - Ольга Куран

– Не стоит недооценивать красавицу Анну. Мастресса или нет, но, если эта женщина увидит слабину, она ударит, можете не сомневаться. А если ударит, то уже не даст вам возможности подняться.

«Я бы не дал», – подумал Стерлинг. Что ж, в этом Анна оказалась права. Они со Стерлингом были в чем-то похожи, и именно поэтому ее стоило опасаться.

– Мозгов у нее явно недостаточно, чтобы не соваться на торговый маршрут, – лениво отмахнулся Механик. – Я тут подумал, может, так и надо – собрать всех ублюдков, которые летят следом, и стравить их друг с другом? Чем не план.

– Даже если это правда, то я советую вам просто дождаться, чем все закончится, и добить победителя. Для специалиста вашего уровня это не должно быть сложно. – Он позволил себе ядовитую усмешку и добавил: – Верно?

Механик промолчал и снова перевел взгляд на радар.

* * *

Общая зона на «Сильверне» располагалась на крохотной площадке над рубкой управления, рядом с капитанской каютой, представляя собой небольшой пятачок с низким столом и тремя старыми креслами у окна, и, как подозревала Кейн, была местом, где члены экипажа могли собраться в свободное время, чтобы поиграть в карты. Окно занимало почти всю переднюю часть гондолы – если бы не погода, из него наверняка открывался бы прекрасный вид. Сейчас «Сильверна» шла между прослойкой Грандвейв и пеленой облаков, и за стеклом, насколько хватало взгляда, расстилалась только свинцово-серая муть.

На полу, словно пародируя вид из окна, по пронзительно синей глади небес плыли пушистые облачные замки – Эрика снова развлекалась с миражами.

Атрес привел их на эту площадку и ушел в рубку управления к Дейну. Кейн знала, что тот находится на борту, хотя и не видела его. Предполагалось, что племянник Атреса останется вместо капитана на «Сильверне», когда придет время отправиться к точке расщепления.

Пока от Кейн ничего не зависело, она предпочитала не вмешиваться и смотреть в окно, предоставив Атресу доставить их к нужным координатам невредимыми.

Эрика сидела напротив, со скучающим видом водила кончиками пальцев по столешнице, оставляя смоляные, будто свежие чернила, следы, и молчала. Миражи текли вокруг нее лениво, неспешно и будто задумчиво – небесная гладь по полу, узоры на столе. Иногда она покрывала образами стены, заменяла их золотистой пустыней, и казалось, что площадка перенеслась в какой-то диковинный сон.

– Здесь довольно скучно, – нарушила она молчание. По пустыне вокруг прошел ветер, обдал жаром лицо, а потом картинка выцвела до белизны, и остались только стол и три кресла. – Признайтесь, мастресса Анна, вы ожидали большего. Как минимум битвы кораблей. Мне всегда казалось, что битва кораблей – это масштабно и романтично.

– Я тоже считаю, что это масштабно и романтично, – согласилась Кейн, – пока вы лежите на диване и читаете про битву кораблей в книге. В реальности я предпочитаю сюжеты, в которых все боялись нападения, но оно так и не случилось.

Атрес, если Кейн поняла его правильно, надеялся избежать столкновения с другими кораблями, но он не знал ни скольких заинтересовала их экспедиция в Грандвейв, ни чем такой интерес мог обернуться. На торговом маршруте «Сильверна» оставалась в относительной безопасности, но территория за его пределами технически была внешней зоной, на которую не распространялось влияние государства. Ничто не мешало тем же людям, которые отправили вора в квартиру Кейн, собрать несколько кораблей и напасть, как только «Сильверна» окажется уязвима.

Эрика улыбнулась своим мыслям, и белизна вокруг пошла рябью, будто поверхность воды.

– Это довольно забавно. Все думают, что вы летите за каким-то удивительным сокровищем, и готовы убивать за сокровище, которое на самом деле не существует. А знай они правду, скорее всего, с сочувствием помахали бы нам вслед.

– Знай кто-нибудь правду, и нас преследовали бы государственные корабли. И сделали бы все, чтобы мы не добрались до узла Земли. И «все» началось бы с залпа на поражение.

– Да, я и забыла. – Эрика снова улыбнулась, и в окружающей белизне, будто вскрытая скальпелем вена, возникла красная река. – Вы так трясетесь над схемой Земли, так боитесь в нее вмешаться и что вас стукнут по руке, когда вы к ней только потянетесь, что пугаетесь каждой тени. Но вы бы соотносили свои силы с реальностью, мастресса Анна. Посмотрите в окно, если иначе не получается. Все, что вы увидите до самого горизонта, – крошечный клочок мира. Земля огромна. И если вы верите, что можете в одиночку повлиять на ее узел, то вы наивная высокомерная дура. – Договорив, она убрала все миражи, будто по команде, и за окном снова возникла серая муть.

– Те, из-за кого случилась Первая катастрофа, считали так же, Эрика. Они были уверены, что им не хватит сил на что-то повлиять. Их ошибка в расчетах убила очень много людей. Можете считать меня высокомерной дурой, но такие вещи заставляют быть мнительной.

– Ваша мнительность теперь никого не волнует, – протянула Эрика, прикрыв глаза от удовольствия, словно ей нравилось произносить вслух это «не волнует». – Вы уже согласились рискнуть этими «многими людьми». Мне интересно, как вы оправдываетесь перед собой. Не думайте, что я издеваюсь, мастресса Анна. Я правда хочу знать, что позволяет вам засыпать спокойно.

– Вы считаете меня лучше, чем есть, Эрика. На самом деле я никак не оправдываюсь перед собой. Я просто иду спать, потом просыпаюсь и живу дальше. К счастью, вполне возможно жить без веры в собственную правоту. Человеку вообще не обязательно быть правильным, стремиться к какой-то цели или чем-то обладать, чтобы жить. Достаточно чередовать вдохи с выдохами, и все будет хорошо.

Эрика рассмеялась, и ожог на ее щеке исказился, превратив лицо в странную маску, словно кто-то сложил паззл из несочетающихся кусочков – красоты и уродства.

– Прекрасно сказано, мастресса Анна, в духе вашего обычного многозначительного дерьма. Я и сама – живая иллюстрация ваших слов. Я чередую вдохи с выдохами, без цели и оправданий, и живу.

«Вы в этом не уникальны, – хотела сказать Кейн, – все так живут». Но ее прервал звук шагов.

Эрика села ровнее, и миражи снова укрыли ее потоком образов – исчез ожог, заиграли блики в волосах, и пол снова превратился в росчерки облаков на пронзительно синем небе.

Дейн появился в проходе, ведущем к зоне отдыха, и застыл, увидев, во что она превратилась, но