Турецкий. Цейтнот - Андрей Лучиновский

– Государь, выполнялся ваш приказ не выпускать Турчанинова из города ни при каких условиях. Он в самой столице при побеге полицию мордой в дерьмо сунул, церемониться не стал…

– Турчанинов кого-нибудь убил? – вскинулся Георгий, перебивая доклад адъютанта.

– Нет, государь, среди полицейских, хвала Многоликому, обошлось без жертв. Но с ними он обошёлся очень жёстко, на грани.

– И тогда ты решил задержать его силой? Пророка? Вот скажи мне, Василий, ты вроде бы не идиот?

– Никак нет, – вскочил с кресла Илларионов.

– Садись, – поморщился Император, показывая рукой Отрепьеву, чтобы тот налил ещё по одной, – Тогда почему силовой вариант выбрал?

– Я посоветовал, – тихо сказал Отрепьев, – Там были и мои люди с определённым заданием.

– А разреши мне полюбопытствовать, Миша, с каким именно? – подался вперёд Георгий, облокотившись на столешницу.

– Мы и не планировали его лично брать, хотели захватить сопровождающих и с помощью шантажа, вынудить княжича дать клятву, что он будет безвылазно сидеть в столице.

– Да вы оба гении тактики и стратегии! – повысил голос Император, – А спокойно остановить и поговорить не пробовали?

– Государь, поначалу так и было. Предупредительный выстрел перед головной машиной и…

– И прыжок назад во времени с дальнейшим уничтожением противника, – закончил Георгий и выпил, – Кретины вы, господа, как есть кретины.

– Государь, времени на разработку плана захвата не было, люди получили короткую инструкцию по рации и действовали по уставу.

Георгий мелко затрясся в смехе, прикрыв лицо руками.

– У вас не было плана на случай побега Турчанинова? – успокоившись, поинтересовался он, переводя взгляд с одного на другого.

– Мы понадеялись на разведку теней, государь. Они неусыпно следили за княжичем и его особняком.

– А он провёл всех вокруг пальца, – подытожил Георгий, – Мда-а-а…

– Посты выставлены на всех дорогах, но скорее всего это никакого результата не даст, – понурив голову произнёс Илларионов.

– Мы сейчас проверяем дальних родственников, друзей и знакомых, – сказал Отрепьев, незаметно вылив перед этим водку на ковёр, прикрываясь столом, – Ему же надо где-то остановиться, не может он вечно колесить по Румее.

– Отставить, – устало проговорил Георгий, – Сам вернётся, не надо его искать. Пусть успокоится мальчик, а то устроили на него загонную охоту. Я бы тоже всех поубивал при таких раскладах. Но отсутствие княжича не повод для успокоения, наблюдение с особняка Турчаниновых не снимать, фиксировать всех приезжающих. Василий, назначь на завтра обеденную аудиенцию для полковника Синельникова и мещанина Кожемяки. Хочу с ними побеседовать тет-а-тет; оба приняли мои предложения, и оба связаны с княжичем. Посмотрим, чем они дышат.

– Полковник Синельников недавно женился. Назначить ему явиться с женой?

– И кто же его жена? – удивлённо приподнял бровь Император.

– Баронесса Даманская, Ольга Владимировна.

– Хмм… Судя по отчеству, она сестра барона Даманского?

– Именно так, государь, родная сестра бывшего аналитика Службы безопасности.

– Впиши её в приглашение Синельникова. Надо бы титул полковнику дать по такому случаю. Как считаешь, Миша?

– По уложению можно только виконта дать, но учитывая возраст Синельникова это будет насмешкой.

– Согласен. Василий, приготовь указ о присвоении полковнику титула барона. Он же из неодарённых?

– Так точно, государь, – адъютант снова хотел вскочить, но заметив скривившуюся физиономию Георгия, вытянулся сидя, как смог.

– Вот и хорошо. Будет щелчок по носу нашим зазнавшимся дворянчикам. Выпиши ему потомственное дворянство по собственным заслугам. Завтра и поздравлю лично нашего нового коменданта столичного гарнизона. А может и Кожемяке дать заодно? – Император пожевал губами, – Вася, готовь указ и на Мстислава Игоревича, он много хорошего сделал для Империи – теперь очередь Империи его отблагодарить.

***

В мире есть множество красивых вещей, на которые мы смотрим, не отрывая глаз. Но когда я увидел зафрахтованную Борисом яхту, то у меня возникло чувство, что именно она и есть совершенство. Изысканные хищные обводы корабля наводили на мысль, что его создатели черпали свои идеи, накурившись чего-то запрещённого – до того он был необычен. Нос яхты явно был подсмотрен у дельфинов, зато приплюснутая и разнесённая в стороны конструкция основного корпуса напоминала ската. Внутри яхта оказалась настолько уютной и по-домашнему комфортной, что мне сразу же захотелось иметь такое чудо в личном пользовании. Но… отложим мечты до лучших времён.

Как только мы все разместились, а Марк заполнил для капитана транзит-лог [10], яхта отчалила от пирса. Выйдя из порта по воде и вырвавшись на морской простор, корабль медленно поднялся в воздух и, развернувшись на нужный курс, начал набирать скорость. Впереди нас ждали три часа планирования над Балтикой под нудно моросящим осенним дождём, и я решил посвятить это время изучению своего наследия – книге "Великий дар рода Мехмет".

– Ну наконец-то Кира сподобился сесть за чтение, – одобрительно сказал Рысь, присев напротив меня и ставя бутылку коньяка и пару снифтеров на разделявший нас низкий столик.

– Лёня, тебе не кажется, что у тебя проблемы с алкоголем? – поинтересовался я, отодвигая от себя пустой бокал.

– Вот уж дудки, у меня с ним полное взаимопонимание, – хмыкнул в ответ тот и набулькал себе, как он иногда выражался, "крепкой радости", – Если пить в меру, то этот божественный напиток очень даже полезен.

– Ага, ты это непьющим Борисычу и Фаренго скажи, а то они, наверное, и не догадываются, чего себя лишают.

– А с каких это пор ты стал поборником трезвости и аскетизма?

Я промолчал, похлопав ладонью по лежащему передо мной фолианту.

– Всё-всё, не буду отвлекать. Пойду наводить мосты с Марком, вспомним с ним совместные приключения.

Прихватив со столика бутылку, Рысь исчез. Понторез чёртов, ведь мог же спокойно выйти через дверь – каюта Красовского находилась прямо напротив моей. Я не забывал, что каждое такое исчезновение медленно, но верно убивало Лёню.

Вздохнув, я открыл книгу и погрузился в чтение. Как я и предполагал, вводная часть оказалась пафосным описанием появления рода Мехмет, восхвалением его доблести, отваги и силы, ну и прочей арабской шелухой. В общем, в предисловии моё внимание привлекло лишь его окончание, где была расписана вся родословная рода с указанием навыков каждого моего предка. Что меня сильно удивило, так это полное отсутствие в перечисленных навыках умения работать с электричеством. Выходит, что мой отец первый из Мехметов, начавший использовать молнии. Дед и прадед применяли эмпатию, прадедушка являлся мастером воды и льда. Интересно, чем руководствовался отец при выборе своего направления? Ведь призыв стихийной энергии грозы и контроль над электронами очень непростой в изучении навык; гораздо проще выбрать, к примеру, ту же псионику, на факультет которой я и должен был поступить в академию. Кстати… я никогда