Дмитрий Никитин - Алайцы на Айгоне

  Стрелять, однако, не пришлось. Варвары мигом нырнули обратно в кусты. Преследовать их барон не мог, пришлось принять на руки падающее вперед тело медика. Когда же Вин была передана с рук на руки подбежавшему Багу, треск в кустах успел утихнуть. Не слушая приказов, бортмеханик помчался в лагерь со своей драгоценной ношей на руках. Обрабатывать бронеход дезактивирующим раствором пришлось самому. Загнав 'Котенка' в капонир и включив сигнализацию по датчикам движения, Лугс вошел в жилой купол, надеясь, наконец, получить исчерпывающие объяснения.

  ***

  Командир ломал пальцы в холодном бешенстве. Этому Динге крупно повезло, что безвременно отошел в мир иной. Ладно, сам погиб, так и еще и умудрился загубить на пустом месте всю экспедицию. Не важно, заманили ли его дикари в засаду или действительно напали какие-то местные твари. Факт тот, что 'Дикобраз' безвозвратно потерян. Вин, очнувшись у подножия скалы, несмотря на истерическое состояние сделала видеосъемку останков фургона. Рухнувшая с огромной высоты машина сложилась как карточный домик, погребя под собой и преступного бортинженера, и всякую надежду для остальных.

  Лишившись 'Дикобраза' с энергостанцией, они остались без топлива. 'Котенок' пришел в лагерь на последнем баке водорода. Остатка горючего хватит на несколько километров. Дальше, до 'Тары' придется идти пешком. Успеют ли они дойти, прежде чем кончится кислород, который они в силах нести с собой? Можно, конечно, просить о помощи имперцев. Но что за это потребует Грогал? Вполне может предложить лететь обратно на 'Сайве', чтобы потом все их газеты писали, как Империя спасла незадачливых алайцев. Большего унижения Герцогства и представить себе трудно. Нет, уж лучше попытаться как-нибудь самим добраться до корабля. Лишь бы не сели на хвост аборигены.

  Лугс повернулся к Вин, продолжающей всхлипывать на откидной койке:

  - Так значит, айгонцы вели себя с Вами уважительно?

  - Не айгонцы, - поправила Вин, подняв на командира покрасневшие глаза. - Это пантиане. Динга мог с ними разговаривать...

  Лугс сильно сомневался, что здесь могли очутиться варвары Запроливья, равно и в том, что покойный бортинженер знал пантианский язык. Скорее всего, просто дурил бедной простушке голову. Но если эти туземцы настроены миролюбиво, можно попытаться договориться...

  - Хорошо, пантиане, - Лугс всем видом выражал благожелательное терпение. - Так что же они всё-таки хотели? Только, прошу, не говорите ничего про конусы!

  - Динга сказал, что пантиане хотят вернуться на Гиганду...

  - Ну, мы все в этом заинтересованы, - криво усмехнулся командир. - Но может, их устроит кое-что из наших вещей или запасов? Нам ведь все равно будет не на чем всё это везти. Можно нанять носильщиков хотя бы до края котловины? И почему, в конце концов, действительно не взять их вождя с собой на Гиганду, у нас ведь есть теперь на корабле свободное место.

  ***

  После молчаливого ужина Вин продолжала лить слезы, а Бак бренчал на осиротевшей шестиструнке, печально напевая под нос:

  Давай полетим на Айгон,

  Подружек себе там найдем,

  Веселых подружек - разумных лягушек,

  Встревожим мы их водоем...

  Жалко, конечно, жалко веселого балагура Дингу. Да и несправедливо возлагать на покойника всю вину. Ответственность в любом случае лежит на командире. Это он должен был добиться беспрекословного выполнения своих распоряжений. Что поделать, время такое. Раньше было проще, люди сами цеплялись друг за друга в пирамиду, и никому бы в голову не пришло хоть в чем-то перечить вышестоящему, каждый знал свое место. Вот при Тоце Воителе был бы он, Лугс, например, хозяином замка, Баг - его оруженосцем, Хэнг - допустим, кем-то вроде управляющего, Динга, скажем, - конюхом или кузнецом, Вин - поварихой или, нет, знахаркой. И ни у кого не было бы сомнения, кто здесь главный.

  А сейчас! Во-первых, все вдруг стали благородными. Даже у Бага - дворянский титул, даром, что из мужиков, и вот уже ему так просто ничего не скажи. С Дингой и Вин - изволь соблюдать политкорректность, уважать права женщин и этнических меньшинств! А с Хэнгом и сам задумаешься - кому кого слушать? Чувствуется в штурмане такое, будто он тебя на две головы выше и только из вежливости этого не показывает. К тому же, вообще, кто в космонавтике важнее - пилот или ракетчик? В начале как было: в кабине ничего не трогать, расчет траектории и дистанционное управление из Центра. Ручное управление только если автоматика даст сбой. Да и сейчас - в пределах видимости сам маневрируй, а чуть подальше - решает ЦУП или штурман.

  Нет, всё зло от прогресса, а вернее - от войны, будь она неладна! Если б не имперская угроза, не нужны были бы все эти ракетометы, бомбовозы и подводные лодки. Не надо было бы строить оружейные заводы, открывать для простолюдинов школы, вдалбливать в них грамоту себе на голову. Научить крутить болты и чертежи читать хватает и полугода, за пять лет готовят инженера, за восемь - конструктора, но чтобы стать настоящим мастером - мало и трех поколений! Нет смысла в учебе без благородства сознания. Что это с позволения за 'дворянство духа', если у него, извините, нет нравственного стрежня, поколений предков за спиной?! Мало накормить голодных и дать заработок бедным. Самая страшная нищета - нищета духовная! Вот и завершилась 'Эра разума' Большой войной и Великой Смутой.

  Вот тогда 'люди мысли' ужаснулись ими же созданному просвещенному холопу и позвали на помощь благородное сословие. А сейчас опять всё возвращается на круги свои, только и слышно: 'Не может Алайское герцогство выиграть космическую гонку без широчайшей интеллектуализации общества'. В общем - догоним и перегоним Империю по охвату масс политехническим образованием! Чернь с кольями и вилами в руках можно было не бояться, справились и с холопами, взявшимися за винтовки и пулеметы, но что делать с мужичьем, которое доберется до стратегических ракет и орбитальных лазеров?

  До подобных рассуждений Лугс дошел, конечно, не сразу. Вырос-то он во вполне 'прогрессивной' аристократической семье, что половину дохода расходовала на благотворительность - от основания провинциальных университетов до раздачи бесплатных книжек в приютах. Перед Малой войной Герцогство переживало расцвет науки и культуры, Алай сравнялся по блеску с главными городами метрополии. Растущее могущество подхлестывало амбиции, в экваториальных землях основывали всё новые колонии. Это вело к столкновению с Империей, и весь алайский народ, от придворных до самых низов, был охвачен патриотическим подъемом. 'Не отдадим крысоедам устье Тары!'