Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин

И он ошибся.

После очередного мощного выпада он задержался на долю секунды — слишком долго. Я рванулся вперёд, ударил по щиту, выбивая его из равновесия, и тут же — резкий взмах мечом.

Лезвие скользнуло по нагрудной броне, оставив глубокую царапину. Он отшатнулся, но я не дал ему времени на передышку — ещё удар, ещё…

Он упал на одно колено. Меч дрогнул в его руке.

Тишина на трибунах. Зрители повскакивали со своих мест, застыв в напряжённом ожидании развязки.

Только дыхание — моё и его — прерывистое, тяжёлое — раздавалось в этой мёртвой паузе.

Я поднял клинок, глядя ему в глаза. Он не отвёл взгляд — ни страха, ни мольбы, лишь холодная решимость.

— Убей его! — рявкнул кто-то с верхних ярусов.

— Закончи это! — подхватили десятки голосов, сливаясь в единый рёв.

Но я медлил.

Я не убийца.

Меч опустился. Я развернулся и направился к подъёмнику, оставив позади фигуру на коленях.

Сделав несколько шагов, я ощутил знакомое покалывание в висках — сработали псионические способности. Перед внутренним взором вспыхнула картина ближайшего будущего: короткий рывок, свист стали, удар в спину…

Ну что же. Я давал ему шанс выжить. Но, как сказал Каэль: «Он будет идти до конца».

Я шагнул в сторону.

Меч лейтенант-пилота просвистел в нескольких сантиметрах от моей головы — настолько близко, что я почувствовал движение воздуха. Резкий разворот, клинок прошёл по дуге — чисто, без усилий.

Трибуны ахнули.

Безголовое тело рухнуло на песок, алая кровь хлынула на угольно-серое покрытие арены, растекаясь неровными пятнами.

Бросив меч, я продолжил путь. Последний аккорд этой сцены.

Платформа уже опускала меня в зал для гладиаторов, когда трибуны взорвались неистовым рёвом. Где-то вдали, раздался голос графа Велена, объявляющего победителя. Но мне это было неинтересно.

Всё, что имело значение, осталось позади — на пропитанном кровью песке арены.

В зале для гладиаторов никого не было. Я сошёл с платформы и уселся на жёсткую лавку у стены. Спинка врезалась в спину — неудобная, будто специально созданная для того, чтобы не дать расслабиться.

Больше часа никто не приходил. Время тянулось бесконечно. В полудрёме я то проваливался в краткие сны, то выныривал в реальность — и каждый раз встречал одну и ту же картину: стены, тусклый свет, тишина.

Наконец дверь с шипением отворилась. Вошла Милослава, дочь Георгия. Её фигура в простом сером платье казалась почти хрупкой на фоне массивных металлических дверей.

— Отец попросил меня проводить вас в вашу комнату. Там вы сможете помыться, поесть и отдохнуть. Он не может прийти сам — как и Каэль: они сейчас заняты, — произнесла она ровным, спокойным голосом.

Я усмехнулся:

— В моей, как вы сказали, комнате нет душа.

— Теперь вы свободны. Синдикат предоставил вам личную комнату на орбитальной станции, — ответила Милослава, не дрогнув.

Я поднялся с лавки:

— Почему Георгий не пришёл сам?

На миг она замешкалась, но решила ответить:

— Идёт встреча с Меровингами. Они снова что-то требуют, но вам не стоит переживать. Теперь Синдикат не выдаст вас ни при каких условиях — даже если это будет означать войну. — В её голосе звучала такая уверенность, что я невольно поверил.

Мы двинулись по коридорам. Станция жила своей жизнью: мимо спешили люди в форменных комбинезонах, гудели лифты, где-то вдалеке раздавались команды диспетчеров. Многие бросали на меня злобные взгляды — кто-то сжимал кулаки, кто-то шептал что-то сквозь зубы. Но были и те, кто улыбался — сдержанно, почти незаметно.

— Я так понимаю, основная масса людей на этой станции сделала ставку на моего противника? — спросил я, когда очередная пара мужчин едва сдержалась от того, чтобы не наброситься на меня. Их останавливало лишь присутствие Милославы.

— Вы совершенно правы, Ратибор. Многие сегодня проиграли очень большие суммы. Когда вы вышли на арену в таком… непрезентабельном виде, ставки на победу вашего оппонента выросли в несколько раз. Но мой отец поставил на вас десять миллионов кредитов. Его выигрыш составил почти сто миллионов. — Она улыбнулась — скорее себе, чем мне.

— Он говорил о ставке в один миллион, — удивился я.

— Всё верно. Когда вы с ним разговаривали, ставка была именно такой. Но потом он добавил ещё девять миллионов. Я отговаривала его, но… отец всегда прав. Он практически не проигрывает — по крайней мере, соотношение… — она задумалась, подбирая слова, — … против десяти выигрышей всего один проигрыш. Я думала, что сегодня будет именно такой случай. Но отец опять оказался прав.

Мы вошли в жилую секцию станции. Милослава шла уверенно, словно каждый поворот и каждая дверь были ей знакомы с детства.

— Эта жилая секция предназначена только для личных комнат постоянных жильцов, — её голос звучал ровно, без тени волнения. — Секция для гостей расположена на уровень ниже. Рестораны, бары и другие развлекательные заведения — на том же уровне. Вы можете посещать любое место по желанию: все ваши расходы оплатит Синдикат. Владельцы заведений уже уведомлены.

Мы подошли к массивной двери с гладкой металлической поверхностью. Милослава протянула мне электронный ключ — тонкий, почти невесомый на вид.

— Вы можете пользоваться ключом либо настроить пропуск по голосу или отпечатку ладони, — пояснила она. — Ключ также является вашим пропуском в заведения.

— Спасибо, — я принял ключ, ощутив прохладу металла.

Она молча развернулась и пошла обратно по коридору. Её шаги затихали вдали, а я ещё несколько мгновений смотрел ей вслед, прежде чем открыть дверь.

Дверь бесшумно скользнула в сторону, открывая вид на просторные апартаменты. Первое, что бросилось в глаза, — голографическое панорамное окно во всю стену.

Изображение было настолько реалистичным, что поначалу я не различил