Михаил Черных - Невозвращенцы

— Благодарим тебя, воин, за добро тобой сделанное. Кабы не ты, не свидели мы детишек да жен своих живыми. Коли что потребуется — скажи и сполним в раз. А пока, прими наш поклон. — И все кто стояли во дворе: и здоровые мужики и совсем маленькие дети низко, в пояс, поклонились Ярославу.

Почувствовав, как отчего-то стало тесно в груди, а в глазах стало мутно, Ярослав также глубоко поклонился деревенским. Внезапно земля рванулась тому навстречу и он опять потерял сознание. Как его тащили обратно в дом и укладывали на постель, он уже не почувствовал.

Первые десять дней Ярослав вел образ жизни новорожденного, то есть только ел и спал, ел и спал, ел и спал. Неизвестно, откуда он черпал силу для того действа, но то напряжение сильно отразилось на нем. Немного придя в себя Ярослав поразился виду своего тела. Такое раньше он видел только на старых фотографиях с войны, где освобождали узников концлагеря. Пальцы стали похожи на когти хищной птицы, руки высохли, что свободно ходила кожа, живот впал чуть дли не до позвоночника, ребра торчали как стиральная доска. «Хорошо, у них зеркал нет. На лицо взглянуть наверное страшно».

То, на сколько он похудел во время своих скитаний, по сравнению с теперешним ужасом казалось просто детской шуткой. Не мудрено, что с такой потерей массы Ярослав свалился сразу же за дверью. Скорее, следовало бы удивиться тому, как он столько прошел.

Деревенские своему спасителю не надоедали. Может, из-за чувства такта, может из-за того, что проблем сейчас у них море и им было не до вынужденного гостя. Тем более, что деться последнему было некуда, а уж за зиму можно познакомиться. С другой стороны, деревенские полностью отдавали себе отчет в том, кому они и чем обязаны, так что совсем потерянным Ярослав себя тоже не чувствовал — все время около него кто-то, обычно ребенок, сидел.

Так как заняться было нечем, телевизора и компьютера, да что там — даже простенькой книжки и той не было, Ярослав много размышлял. Вопрос «деться не куда» в этих размышлениях у него стоял на первой и главной позиции. Одним из возможных ответов на этот вопрос стало появление в деревне на восьмой день местного князя со своей дружиной.

Спокойная обстановка, много еды и сна быстро делали свое дело. Ярослав восстанавливал потерянный вес, а местные жители относились к нему вежливо и уважительно. Поэтому когда дверь в комнату, где обитал раненный, резко распахнулась и внутрь без слов ворвался вооруженный и одетый в кольчужный доспех воин, Ярослав напрягся. Все его былые страхи сразу же проснулись. Но ненадолго. Пришедший несколько мгновений сурово рассматривал лежащего на кровати, а после этого широко, как на рекламах, улыбнулся.

— Ну здравствуй, воин. Благодарствую тебя, за жен и детишек вызволенных, за ворогов побитых.

— Пожалста, — выдохнул успокоенный Ярослав.

— Я князь Веселин Богданович… — сделал паузу воин, а потом поняв, что раненный подзабыл правила приличия продолжил: — Как назвали родители тебя?

— Ярослав.

— Что ж, Ярослав, лежи, жизни набирайся. Я гляжу, судьба к тебе была не милостива, так вот, чтобы ты там не натворил ранее, я все тебе прощаю, за животы людей моих. — После этих слов князь сделал приглашающую паузу.

— Благодарю, — правильно догадался Ярослав.

— Добре. Живи спокойно, в деревне тебе отказу ни в чем не будет. Коли захочешь — могу к себе в дружину взять. Воин, который смог стольких ворогов перебить, желанный в моей дружине… — на этот пауза сопровождалась острым взглядом, который совершенно не вязался с образом веселого рубахи-парня, то есть князя. Служба в армии даже в этой, не сильно прельщала парня с некоторых пор, но Ярослав понял, что отвечать надо осторожно. Но как?

— Хрм… — прочистил он горло. — Лестное предложение князь, да только боюсь разочаровать тебя. Никакой я не великий воитель, а что до того вечера, так это боги мне помогли…

— Боги многим помогают, — все еще с вопросительной интонацией сказал князь.

— Прости княже, не воин я, — выдохнул Ярослав. Сказать часть правды показалось ему самым верным решением.

— Жаль. — князь слегка расстроился, но не обиженным, ни удивленным он не выглядел. — Вот и Владислав сказал, что не пойдешь. И откуда эти волхвы ведают?

— Князь, а что будет с этими?

— С немцами что ли? Да их давно уже жители побросали в болото, и живых и мертвых, ибо недостойны они погребения. Пусть помучаются их духи теперь… Ты что не знал?

— Нет. А отомстить?

— Отомстим, ты не сомневайся. Такое сносить воином безропотно — Перун отвернется. Но коли не хочешь ты под мою руку идти, то знать тебе когда мы мстить пойдем не обязательно. Ну бывай, — князь окончательно потерял интерес к больному и вышел из комнаты.

А у Ярослава появилась новая тема для размышления: что именно почуял волхв из творимого в тот вечер? И откуда он так точно знал, что Ярослав не захочет стать воином княжеской дружины?

На десятый день Ярослав смог самостоятельно встать, доковылять до отхожего места и обратно. Это потребовало всех его сил, но уже через пару дней он смог более-менее спокойно гулять по деревне (переходами, держась за забор, от стены одного дома к стене соседнего). И то, что он увидел ему очень сильно не понравилось.

Деревня так и не была толком разграблена — немцы только постаскивали все нажитое добро в одну кучу и лишь немногое поломали. Дома не сгорели, зерно и другие продукты остались целыми, так что зимовка и весенние посадки пройдут без проблем. Да и князь обещал по такому делу простить тягло на три года вперед, так что материальные ценности, говоря современным языком, были в полном порядке, но вот люди… Редко в каком фильме покажут то, что увидел Ярослав. Обычно там герой-спаситель успевает убраться с места подвига до того, как начнется это. То, что после. То, что не намного лучше битвы и смерти. Да, разбили врагов, да спасли жизни, да малой кровью, это все хорошо, но как описать, например, убивающуюся на могиле женщину? Еще нестарую, но уже совсем седую — в небольших могилках лежат кости всех ее мужчин: мужа и троих сыновей… Или молоденькая девушка с равной царапиной на лице, которая бездумно сидит перед воротами и перебирает камешки — в ту ночь над бывшей первой красавицей деревни надругалось подряд сразу несколько немецких «ополченцев». Как это все можно объяснить? Как простить? Океаны боли…

Дикая злоба ударила Ярослава изнутри, он оперся на стену дома и стиснул руки в кулаки. Хотелось броситься вперед, найти тех кто это сделал, и убить. Страшно. Ужасно! Чудовищно! Чтобы все содрогнулись. Чтобы даже на том свете, если он есть, они с ужасом вспоминали о своей смерти.