"Фантастика 2026-207". Компиляция. Книги 1-25 - Елена Шатилова

Но принц молча опустился в кресло для посетителей. Ни взгляда. Ни слова.

— Итак, — вновь заговорил Аджерхан, — вы подумали над моим предложением? Вы сами должны понимать: Иррилия и её король пали. Теперь это территория Новой Вакхалии. Моя территория. И в интересах Сорина принять мою дружбу. Или следующей падёт она.

В чём‑то вакхалиец был прав. Армия Иррилии превосходила соринскую — и всё же не спасла королевство от гибели. Возможно, если бы лорд Зиретек был здесь… если бы он успел вернуться с войсками…

И тут Трианну пронзила леденящая догадка.

А случайно ли вспыхнул конфликт на побережье? Мог ли кто‑то намеренно спровоцировать его — чтобы выманить главнокомандующего и большую часть армии из столицы как раз к моменту нападения вакхалийцев? Впрочем, что гадать. Тут и так все ясно. Наверняка, это дело рук предателя Холса.

Вакхалия — суровый край, что граничит с Иррилией на северо‑западе. Десять лет назад, когда последний вождь степняков отошёл в мир иной, его народ раскололся, словно камень под ударом молота. Два сына почившего правителя возглавили враждующие станы.

Старший, Грешадхал, избрал путь мира. Под его рукой кочевники прекратили набеги на соседние земли, развернули торговлю с Фринстаном и Альдором. Каждый его шаг был направлен на то, чтобы народ обрёл покой и процветание — не через кровь, а через труд и взаимную выгоду.

Младший же, Аджерхан, жил жаждой крови и ненасытной алчностью. Он не щадил ни брата, ни соседей: его отряды грабили земли, жгли селения, а главным источником богатства стала работорговля. Его имя стало синонимом страха, а его воля — бичом для всех, кто жил по соседству.

Всё это Трианна знала из донесений отцовских разведчиков. Тогда эти вести казались лишь досадными помехами — тревожными, но далёкими. Никто во дворце не мог и помыслить, что однажды эта буря докатится до их ворот и сокрушит королевство.

Принцесса вновь метнула взгляд на Дамира — взгляд, сотканный из последней надежды. Принц слушалугрозы Аджерхана с сосредоточенным вниманием. Было видно, как тяжело ему приходилось. Пока наконец Дамир не склонил голову. Трианна заметила, как его пальцы судорожно сжались в кулаки — будто он боролся с невидимой силой, рвущейся наружу. Но принц справился. Когда он вновь поднял взгляд, лицо его было бесстрастно, словно высечено из камня.

— Я понимаю это и от лица соринского короля принимаю вашу дружбу. Я отправлю письмо отцу сегодня же, — произнёс он твёрдо, без тени сомнения.

— Что? Дамир, нет! — вырвалось у Трианны, но вместо голоса — лишь хриплый шёпот, будто кто‑то вырвал из её груди дыхание.

Молодой мужчина посмотрел на неё. Принцесса вглядывалась в его лицо, не веря, что это правда. Ещё одно предательство — и её душа, истерзанная, израненная, не выдержит.

— Ах да, ваше высочество, прошу прощения, но я вас опередил и опробовал вашу невесту. Надеюсь, вы не в обиде? — с самодовольной усмешкой бросил Аджерхан.

Дамир не отвёл взгляда. Его глаза встретились с её глазами — ярко‑синими, полными слёз и отчаянной надежды. Но надежды этой никто не собирался дарить.

Принц снова отвернулся.

И Трианна почувствовала, как мир рушится. Как земля уходит из‑под ног. Как последняя ниточка, что могла её спасти, рвётся с тихим, безжалостным треском.

— Впрочем, сегодня у меня хорошее настроение, — вдруг произнёс Аджерхан, и в его голосе зазвучала игривая насмешка. — Если вам уж так дорога ваша невеста, я могу отдать её. Скажем… за сто золотых. Согласны?

Сто золотых для королевского сына — сущая мелочь, едва заметная тень на весах власти. В душе Трианны вновь затеплился огонёк надежды. Пусть после всего, что случилось, она уже не сможет стать его женой — но Дамир… он ведь благородный, честный, не из тех, кто бросает беззащитных в беде.

— Нет. Девчонка нужна была мне лишь как ступенька к трону Иррилии. Теперь королевство ваше, — произнёс принц спокойно, без тени сомнения.

Эти слова отозвались в Аджерхане звонким смехом. Он разразился потоком фраз на родном языке, и в каждом звуке сквозила торжество. Дамир ответил ему лёгкой, почти незаметной улыбкой — холодной, выверенной.

А Трианна… у неё больше не осталось сил даже на отчаяние. Взгляд её скользнул по полу — и наткнулся на нож, выбитый из рук. Мгновение — и она, улучив секунду, когда мужчины отвернулись, метнулась к нему. Лезвие скользнуло в складки белого одеяния, спряталось, словно живое, прижатое к бедру.

Аджерхан, извинившись перед принцем, хлопнул в ладоши. В кабинет вошёл тот самый вакхалиец, что приводил служанок для её умывания и трапезы. Поклонившись, он замер, внимая приказам господина. Короткая фраза — и он уже шагает к Трианне, хватает её за локоть, ведёт прочь.

Когда двери кабинета растворились позади, вакхалиец резко остановился. Руки его впились в плечи принцессы, развернули её лицом к себе. Трианна едва сдержала стон — каждое прикосновение отзывалось острой болью в избитом теле.

— Не зли зверя, глупый женщина, — прошипел он на ломаном иррильском, и в его глазах мелькнул холодный, беспощадный блеск.

Они двинулись дальше. К облегчению Трианны, её привели в ту же комнату, где она провела утро. Слуги уже успели навести порядок: ни следа разбросанной еды, ни осколков разбитой посуды. Всё выглядело так, будто ничего и не было.

Принцесса медленно прошла на середину комнаты. Взгляд её был пустым, рассеянным, словно она смотрела сквозь стены. А в руке — крепко, до белизны в пальцах — она сжимала украденный нож.

Мысли потекли назад, в прошлое. Вчерашний день. Её день рождения. День, когда она потеряла всё: семью, дом, королевство. Жгучие слёзы подступили к глазам, но она не позволила им пролиться.

Подняв нож обеими руками, она направила остриё к горлу. Зачем жить? Близкие мертвы, возлюбленный предал, трон отнят. Один нажим — и боль прекратится. Один миг — и тьма поглотит её.

Она закрыла