Натан Темень - Двойной кошмар

От каменной арки входа тянуло холодом, ни одного огня не горело внутри здания, и Рэму вдруг стало зябко. Высокая фигура царского советника уже скрылась в темноте, стражник толкнул парня в спину, и тот ступил под арку.

Холод плит пола леденил ноги сквозь тонкие подошвы сандалий, в лицо тянуло сквозняком. Ястреб уверенно шагал впереди, словно проделывал этот путь не раз. Коридор внезапно повернул, и Рэм заторопился вслед советнику, ориентируясь на звук шагов в густой темноте. Кто знает, какие тут ловушки расставлены для незваных гостей? Не зря же вокруг здания никого не ходит. Охраны нет, а на ступенях никто не сидит, и рядом ни одного человека, хотя рынок так и кишит народом.

Коридор опять повернул. Должно быть, они шли вокруг здания.

— Это лабиринт, что ли? – тихо спросил Рэм. Голос его прозвучал гулко, отразившись в невидимых нишах.

— Молчи, - отозвался Ястреб. – Это священное место.

— Ага, - пробормотал себе под нос Рэм. – С Минотавром. Ему ещё детей скармливали.

— Каким Минотавром? – спросил Ястреб. – Тем, что был отцом бабушки нашей царицы, или тем, который разбил аборигенов в прошлом году?

— Мать твоя царица, - парень споткнулся на ровном месте, и машинально ухватился за стену. Руку обожгло холодом. – Как это в прошлом году?

— Минотавр никогда не ел детей, - строго сказал Ястреб. Он остановился, и Рэм наткнулся на него в темноте. – Он приносил их в жертву.

Жёсткая рука советника нашарила плечо Рэма и сжала его:

— Мы пришли. Молчи, и делай то, что тебе скажут, мальчик. Сейчас ты увидишь своего хозяина.

Ястреб потянул пленника за собой. Они повернули вправо, и в раме кромешной тьмы перед ними вдруг засиял огненный овал. Свет мигал и переливался всеми оттёнками пламени. Рэм заморгал, ослеплённый внезапным блеском, но царский советник не дал ему времени, чтобы протереть глаза, и потащил вперёд.

Прозревший после непроглядной тьмы коридора Рэм увидел, что Ястреб идёт с закрытыми глазами. Очевидно, путь в каменном лабиринте был знаком советнику до мелочей.

Вблизи светлое пятно приобрело форму арки – это был сводчатый проём в стене. Они шагнули, пригнувшись под низким сводом, и очутились в просторном зале. Стены зала терялись в темноте, ярко освещён был только участок напротив входа. Посверкивали огоньками крапинки слюды в каменных плитах пола, блестел, как облитый маслом, прямоугольник алтаря.

Алтарная плита, уложенная на поперечины гранёных столбиков высотой до пояса среднего человека, была пуста. Столбики восьмиугольной формы слегка утолщались в середине, что создавало эффект напрягшейся от тяжести руки. По сторонам плиты возвышались металлические стойки, напомнившие Рэму вешалки для шляп. Витой металл стержней завершался коническими чашами – одной посередине, и несколькими поменьше, по краям.

В каждой чаше горел фитиль, пропитанный маслом. Трепещущий свет их огоньков отражался в полированном металле.

Ястреб остановился, не дойдя нескольких шагов до алтаря. Отпустил плечо Рэма и склонил голову:

— Господин.

Что-то прошелестело. Позади алтаря шевельнулась тень. Качнулись огоньки в светильниках, и тень увеличилась, распластавшись по полу диковинной птицей.

— С чем ты пришёл ко мне, Ястреб? – спросил хрипловатый, низкий голос.

Рэм, который не собирался кланяться, увидел, как из полумрака выступил силуэт крылатого существа. Странная фигура подступила ближе, качнулась вперёд, взмахнула крыльями. В сиянии масляных ламп она казалась снежно-белой, в глубоких складках её одежд багровела тьма, и Рэм вдруг понял, что это просто человек, закутанный в белый плащ. Руки человека были воздеты вверх и в стороны, а красные полосы на ткани рукавов-крыльев казались маховыми перьями большой хищной птицы.

— Ваш венценосный брат прислал ответ, господин, - произнёс Ястреб.

— Говори.

— Мне велели передать вам этого юношу, – советник указал на стоящего рядом Рэма. – Вот он.

Человек в белом одеянии двинулся вокруг алтаря. Длинный плащ скрадывал движения, и казалось, что тот плывёт над полом.

— Всего один мальчик? - человек откинул капюшон, и Рэм увидел лицо старика. Узкие, в складках тяжёлых век, глаза смотрели рассеянно, словно человек плохо видел. – Это всё, что мой брат пожелал мне дать?

— Ваш брат сказал, что этот мальчик стоит стада овец.

— Ты верный раб своего господина, Ястреб, - человек в плаще посмотрел на Рэма. – Подойди ко мне, юноша.

Рэм шагнул вперёд. Фитили в полированных светильниках еле слышно потрескивали. Тёплый воздух дрожал над алтарём, оранжевый свет переливался вслед колыханиям воздуха, и каменная плита казалась живой. Душный запах ароматических масел щекотал горло и оседал на языке приторно-горькой плёнкой.

Теперь алтарь стал виден во всех подробностях. Плита, уложенная на гранёные столбики, не была идеально гладкой. Посередине и ближе к краю её покрывали царапины разной длины, а по периметру плиту обегала глубокая канавка. Канавка прерывалась с одного угла, и хвостик её сбегал вниз, где в полу чернела дыра, очевидно, сток для жидкости.

— Посмотри на меня, юноша, - глухо сказал человек-птица.

Рэм оторвал взгляд от канавки. Такая же штука, только в десятки раз меньше имелась на кухне его матери. Или то была мать Ромки? Разделочная доска с точно такой же каёмкой по краю. Даже царапины, вроде тех, от кухонного ножа, которым мать резала кур, исчертили гладкую каменную поверхность.

Он поднял глаза, с трудом оторвав взгляд от шрамов на камне, и увидел то, что до этого скрывалось в тени: из стены позади алтаря торчали штыри, расположенные через равные промежутки. Некоторые были пусты, а на трёх, прямо над головой старика в плаще, висели страшно оскаленные маски. Лица людей, с разинутыми или скорбно сжатыми ртами. Вокруг застывших в вечной гримасе масок клочьями нечёсаной пакли топорщились волосы.

— Кто это? – едва выговорил Рэм. Вместо голоса из перехваченного горла вырвалось воронье карканье, но старик его понял.

— Это жертвы. Добыча бога.

— Вы приносите богу добычу? Как охотничий пёс?

Человек в белом плаще обернулся и посмотрел на стену, где висели маски:

— Я всего лишь служитель. Боги сами выбирают свою добычу.

— Они сами вам об этом сказали? – зло спросил Рэм. В аромате медленно сгорающего лампового масла он чувствовал теперь сладкий запах разложения.

— Бог говорит со мной, - старик шагнул вплотную и заглянул в глаза пленнику. – Он приходит ко мне ночью и говорит мне разные вещи. Тогда я просыпаюсь, и начинаю гадать, что это значит.