"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

Я переключилась на повреждённые органы. Селезёнка, почки, печень, лёгкие – моя колдовская сила коснулась каждой клетки, восстанавливая их структуру. Повреждённые ткани регенерировали с невероятной скоростью. Эпителий, паренхима, сосудистая сеть – во всё это я вдохнула жизнь. Каждый капилляр вновь начал выполнять свои функции.

Черёд переломов. Потоки энергии проникли глубоко в костную ткань, соединяя раздроблённые фрагменты, стимулируя остеогенез и усиливая работу остеобластов, чтобы восстановить костный мозг и прочность повреждённых костей. Тогда же разорванные связки и сухожилия пришли в норму.

Но наиболее тонкая работа ожидала меня в головном мозге: черепно-мозговая травма оставила обширные повреждения: гематомы, отёки, разрушенные нейронные сети. Магия осторожно проникла в пострадавшие области мозга, устраняя последствия кровоизлияний и восстанавливая разрушенные участки. Я шаг за шагом налаживала нейронные связи, активируя синапсы.

Когда жизненно важные функции были восстановлены, я завершила процесс, залечив внешние повреждения. Кожа вернула свой естественный цвет, исчезли кровоподтёки и ссадины.

А потом… когда с этим было закончено, я поспешила за душой Джона. И найти её (души) след мне помогла серебристая нить, идущая прямо из центра грудной клетки, там, где находилось сердце.

"Далеко же ты его утащила!" – не знаю, сколько времени прошло, но вот впереди виднеются два силуэта: нескладная высокая фигура в тёмном плаще, ведущая под руку маленького плачущего мальчика.

"Я к маме хочу! И к папе!" – всхлипывал Джонни, но при этом даже не пытался вырвать руку и лап своей спутницы.

"Пришла-таки?" – не останавливаясь ни на мгновение и даже не оглянувшись, спросила Смерть.

Её ледяной голос больно ранил, оставляя на моей коже длинные и глубокие царапины.

"Уверена, что хочешь именно этого? Я ведь много у тебя заберу, очень много лет твоей жизни. Поэтому подумай хорошенько ещё раз".

Я совершила ошибку.

На которую не имела права!

Потому, выдохнув и уняв бешено колотящееся сердце, поднесла дрожащие руки к лицу Джона. Нужно восстановить гематомы, иначе мне придёт конец – глазом моргнуть не успею!

Ломать – не строить. И пусть сил во мне осталось чуть, но на это хватит. Вскоре тело ребёнка покрывали синяки, а в недавно сросшейся совершенно здоровой кости левой руки образовалась трещина, небольшая и несерьёзная, но она будет болеть.

– Живи, малыш, – я погладила Джона по спутанным волосам. И тут увидела свои руки. Рукава платья были закатаны до локтей, и я узрела длинные ещё кровоточащие царапины. Мне не показалось – слова Смерти оставили на мне наглядные следы. Чистыми тряпицами, лежавшие на сундуке подле кровати, промокнула кровь. После опустила рукава, чтобы скрыть раны.

Развернулась, чтобы разбудить Оливию. И замерла. Нет. Пусть спит, а ещё лучше, как проснётся, отрицать всё. Меня здесь не было!

Я уже пробовала влиять на сны Шарлотты, и это обернулось лишь головной болью у принцессы. Мне не хватало знаний. Человеческий мозг – тонкая конструкция: шаг вправо, шаг влево и можно нанести непоправимый вред рассудку.

Возможно, когда-нибудь у моего дара откроется ещё одна грань, но пока она спала и нащупать к ней дорожку никак не выходило.

Впрочем, копаться в чьих-то мозгах, влиять на мысли, читать их я вовсе не хотела. Ну его! Мне и без того неплохо живётся. Можно, конечно, и лучше жить-то…

Потому я прошла мимо спящей фрейлины и, прежде чем выйти в коридор, взяла одно яблоко, лежавшее на тарелке, их там было много – а я зверски хотела есть; прошедшая борьба за жизнь Джонни не прошла бесследно.

Положив фрукт в карман платья, приоткрыла дверную створку. Вроде никого. И только убедившись, что дорога свободна, выскользнула наружу.

Красться по спящему замку, оказалось делом весьма будоражащим кровь: в каждом тёмном закутке мне мерещились страшные тени инквизиторов, скрип деревянных балок, свист ветра в бойницах заставлял сердце замирать в груди, а после колотиться испуганным зайцем о грудную клетку.

Стража в это время суток, когда рассвет только-только занимался над миром, спала. А те, кто сторожил Их Величеств, видно не было – они находились на четвёртом и пятом этажах.

Я, стараясь не шуметь, приподняла подол платья и поспешила к лестнице. Можно сказать, не шла, а летела, торопясь укрыться в покоях принцессы.

Поднявшись на третий этаж, свернула по коридору налево и едва не налетела на…

– Дочь моя! – громко возмутился отец Освальд, выставляя перед собой руки, чтобы я в него не врезалась. Но я успела вовремя притормозить и избежать столкновения.

– Ох, брат-лекарь, ну и напугали же вы меня! – не подумав, ляпнула я.

– А ты чего бродишь ночью по замку? – мигом прищурился мужчина, осматривая меня уже иначе – с хищным вожделением.

– Ходила на кухню, Её Высочество захотела перекусить ночью. А моя обязанность – угодить госпоже.

– И что же ты с пустыми руками?

– Почему же с пустыми? – и ловко, стараясь унять тремор в пальцах, вынула из кармана яблоко. – Вот. Больше ничего не нашла. Будить кухарку посчитала кощунством, человек и без того работает весь день, всё время на ногах, пусть отоспится.

Святоша смотрел на яблоко в моей руке с непередаваемым выражением: то ли считая меня дурой, то ли чуя подвох, но не находя его.

– Пройдёмте к Её Высочеству, она подтвердит, – разошлась я, блефовала, конечно, но сейчас надо использовать любые возможности. Расчёт был, что Освальд не решится соваться в гости к Шарлотте в столь ранний час. И в своих предположениях оказалась права.

– Нет, – качнул он плешивой головой. – Ступай, – махнул рукой.

Я, стараясь не проявить радости, спокойно прошла мимо.

– Передай Её Высочеству, что чревоугодие – большой грех! – донеслось в спину.

Я кивнула и продолжила путь.

Быстрее, Белла! Быстрее! Пока шагала, чувствовала между лопатками, прожигающий ткань платья, взгляд священника.

И что он тут делает? Явно шёл откуда-то сверху, направлялся вниз. Возможно, кому-то из королевской семьи стало плохо? Да, такое вполне вероятно.

Вскоре я оказалась подле покоев принцессы, охранники всё так же дремали, сладко посапывая. Скользнула мимо них и просочилась в комнату. Осмотрелась. Уф-ф! Никого! Есть шанс, что Оливия будет думать, будто моё появление на пороге её комнаты ей всего лишь привиделось. Завтра Джонни очнётся и женщина точно позабудет о моём странном визите.

Я подошла к камину, подкинула дров, глянулась в зеркало в нише, после чего устало села, буквально растёкшись лужицей в кресле.

Взгляд от огня в очаге скользнул по подолу