Александр Задорожный - Большая игра

— Все будет сделано, господин капитан, так, как вы приказали.

— Хорошо, можешь идти. Я тебя больше не задерживаю. Действуй, Брюс!

Конечно, капитан полиции Хэнк понимал, что любой адвокат разнесет в пух и прах свидетельские показания наркомана. Но другого свидетеля у Хэнка не было. А Донна Эсхайда можно было использовать в виде хорошего козыря, чтобы припугнуть более сильную и влиятельную фигуру.

Когда лейтенант Оверкилл покинул кабинет шефа, капитан Хэнк подошел к встроенному в стену шкафу для одежды и извлек оттуда старый потертый плащ, который он купил будучи еще старшим инспектором. Надев его, он подошел к висевшему рядом большому зеркалу и удовлетворенно посмотрел на свое отражение.

Широкий неброский плащ полностью скрывал форменный мундир, и сейчас на Хэнка смотрел не строгий капитан плобитаунской полиции, а скромного вида господин, утомленный дневными заботами. Порывшись на верхней полке шкафа, Хэнк достал еще и серую шляпу, которую он аккуратно надел себе на голову. Шляпа была у него только одна и сидела немного непривычно, так как капитан больше привык к своей форменной фуражке, а шляпу надевал лишь в особых случаях. Но, смотря в зеркало на свое отражение, Хэнк остался доволен происшедшими изменениями в своей внешности. Теперь любой, посмотрев на него, никогда бы не подумал, что Хэнк имеет какое-либо отношение к полиции.

Еще раз удовлетворенно оглядев себя с ног до головы, капитан подошел к телефонному аппарату внутренней связи и поднял трубку.

— Дежурная по отделению младший сержант Вера Ллойд слушает, — услышал капитан Хэнк приятный мелодичный женский голос.

— Это капитан Хэнк.

— Я слушаю вас, господин капитан.

— Мне нужна машина на весь вечер. У нас в управлении есть свободная?

— Вы хотите лендспидер или. флаер, господин капитан?

— Лучше электромобиль, Вера, я думаю, что в такой туман это будет безопаснее.

— Вы правы, господин капитан. В гараже сейчас есть такая машина. Это серый пикап. С виду ничем не отличается от обычного частного электромобиля. Машина оснащена рацией и телефоном спутниковой связи. Номер — три пятерки, эм, эл.

— Отлично, Вера, это именно то, что мне и нужно.

Капитан повесил трубку и покинул свой кабинет, закрыв его за собой на маленький ключик, который носил в своем бумажнике.

Выйдя из своего кабинета, Хэнк очутился в большой главной комнате полицейского управления. За рядами столов, освещенных круглыми лампами, свисающих с высокого потолка на длинных шнурах, работали уставшие за день полицейские. За большими прямоугольниками окон уже наступил вечер. На улице зажглись фонари. Скоро должна прийти вечерняя смена, и работа закипит с новой силой.

За письменным столом, прямо перед дверью в кабинет капитана, инспектор Доменик Руссо допрашивал пойманного час назад карманного вора. За решетчатой загородкой на грязной деревянной скамье сидели две проститутки, задержанные за работу в запрещенном районе Плобитауна. У девиц были развязные манеры, и они все время ругали полицейских нецензурными словами. Толстяк Паоло торчал у автомата по продаже кофе и трепался по радиотелефону со своей женой, а Шел Галлажер и Ригги Карлетти — молодые полицейские-напарники, недавно окончившие академию, — спешили на вызов. Шел на ходу дожевывал свой ужин, состоящий из гамбургера и стаканчика кофе, а Ригги поправлял на поясе гранаты с нервно-паралитическим газом. Капитан Хэнк окинул взглядом свое управление. Все было как обычно.

Стараясь не попадаться на глаза своим сослуживцам, Хэнк, надвинув шляпу на глаза и пряча лицо в воротник плаща, пошел вдоль стены к выходу.

Пройдя через зал и миновав комнатку, где сегодня дежурила за диспетчера Вера Ллойд — красивая брюнетка с пышным бюстом, по которому сохла добрая половина женатых и неженатых сотрудников, капитан Хэнк свернул в узенький коридорчик со стенами, выкрашенными светлой бежевой краской. В коридорчик выходило несколько дверей, которые вели в раздевалку для полицейских и тренажерный зал, находящийся на втором этаже управления.

Дойдя до самого конца коридора, капитан очутился перед лифтом и, спустившись на минус первый этаж в подвал, оказался в подземном гараже полицейского управления.

Удлиненные вытянутые лампы дневного света ярко освещали некрашеные каменные своды подземного гаража, в котором стояли в несколько рядов служебные автомобили, лендспидеры и патрульные флаеры с красно-синими мигалками на крыше. Среди множества этой полицейской техники капитан Хэнк благодаря своему опыту и немалому стажу работы в следственных органах без особого труда нашел серый пикап, который ему предложила диспетчер. К тому же пикап, как всегда, стоял на прежнем месте.

Дверцы машины не были заперты. Здесь, в сердце полиции, нечего было опасаться угонщиков. Ключ с брелком в виде маленького полицейского значка торчал в замке зажигания.

Капитан, придерживая свою широкополую шляпу, забрался внутрь, включил мотор и минут пять прогревал двигатель. Хэнк привык бережно относиться к казенной технике. Этого он всегда требовал и от своих подчиненных.

Когда двигатель, по его мнению, был достаточно прогрет, он нажал на педаль газа, переключил скорость и, выехав из гаража, оказался в окутанном густым белым туманом вечернем Плобитауне.

Капитан Хэнк любил Плобитаун — это был его родной город. Здесь Хэнк родился, вырос, стал полицейским. Все улицы и районы города он знал как свои пять пальцев. Капитан Хэнк мог бы ехать по городу даже с завязанными глазами, до такой степени ему были знакомы все эти кварталы. Каждая улица имела свою историю и продолжала жить своей особой жизнью, отличной от соседних, таких же особенных улиц. И, несмотря на то что сейчас все обволакивал туман, капитан видел и чувствовал жесткий ритм и пульс этой уличной жизни.

Вон там слева, где пересекается улица, названная в честь победы над синтетойдами «22 января», и бульвар Навигаторов, располагается бар «Падающая звезда», принадлежащий Могучему Джо. Сейчас заведение целиком поглощено молочно-белой пеленой. Только неоновая вывеска над входом мутным расплывчатым пятном напоминает о существовании бара.

В этом баре капитану, когда он еще учился в академии, пришлось разнимать драку пьяных пилотов и золотоискателей, не поделивших какую-то девчонку. Это было самое первое дело курсанта Хэнка, в котором ему пришлось лицом к лицу столкнулся с нарушителями закона и порядка и когда он — Хэнк — впервые встал на защиту этого самого закона. Тогда за это дело Хэнк получил ефрейторские нашивки и мог по праву считать, что с этого момента началась его служебная карьера.