"Фантастика 2026-212". Компиляция. Книги 1-25 - Владимир Матвеев

— Раз в две недели мы собираемся поужинать, — пояснила Маргарита. — В неформальной обстановке часто рождаются интересные идеи, есть возможность спокойно обсудить то, о чем не хватает времени поговорить на работе. Обычно к нам присоединяется наш финансовый гений и главный бухгалтер Лариса Сергеевна, но она приболела и сейчас в Екатеринбурге, на обследовании.

Маргарита чуть нахмурилась, и ее коллеги немедленно нахмурили брови и потупились, демонстрируя, что тоже переживают. Или правда переживали.

Еда была хороша, вино — тоже, но сам ужин неимоверно скучный — обсуждали вопросы, до которых мне не было дела, хотя, вероятно, хозяйка считала, что это поможет мне в написании книги. Да и сам факт ужинов раз в две недели в обществе коллег тоже должен был стать штрихом к портрету. Я вежливо улыбался, старался поддерживать беседу и терпеливо дожидался окончания мероприятия.

Маргарита была одета в трикотажное платье жемчужного цвета, на шее висел кулон с большим прозрачным камнем, волосы уложены высоко и забраны затейливым гребнем. Я пытался взглянуть на нее Сониными глазами — увидеть хрестоматийную злую мачеху, но у меня не получалось. Передо мной была фантастически привлекательная, уверенная в себе женщина — и только. Как будто этого мало!

Кстати, гости ели с аппетитом, не выказывая боязни — как делали это постоянно, полагаю. Им ничего не угрожало, мне тоже. Соня все-таки преувеличивает или заблуждается.

Примерно через два часа мужчины поднялись и стали прощаться. Я подумал, что пришла пора и мне откланяться, однако Маргарита попросила меня задержаться, как она выразилась, для небольшого интервью.

Не уточнив, впрочем, кто кого будет интервьюировать.

— Хотите кофе с коньяком? — спросила она, едва за Игорем и Борисом закрылась дверь. — Анастасия ушла, ее рабочий день окончен, однако кофе я сварить способна и сама.

— Могу я попросить просто коньяк? Без кофе?

Она улыбнулась.

— Разумеется.

Спустя пару минут мы сидели в гостиной, устроившись в креслах друг напротив друга с пузатыми бокалами в руках. Себе Маргарита кофе тоже варить не стала.

— Мне интересно, как становятся писателями? Вы мечтали об этом с детства?

Я не люблю подобных вопросов. Что бы ни ответил, прозвучит напыщенно и вместе с тем нелепо — по крайней мере, мне так кажется. В таких случаях я прикрываюсь фразой о том, что мне всегда нравилось рассказывать истории. Это ложь. Кому нравилось, так это Максу, но как раз он писателем и не стал.

Выдав заготовленную чушь, я посмотрел на Маргариту поверх бокала. Поверила она или нет, не понять. Скорее всего, ей просто все равно.

— А я, представьте, мечтала стать женой и матерью. И вышла замуж, вот только выяснилось, что детей у меня быть не может. Поэтому я была счастлива, что у моего мужа есть дети от первого брака.

Она пристально посмотрела на меня.

— Вам уже известна эта печальная история, верно? И наверняка у вас много вопросов. Можете задать их мне.

— Да, слышал кое-что. У вас были две падчерицы?

Маргарита усмехнулась.

— Соня уже доложила вам, что я ведьма? Прямо-таки сказочный сюжет.

Значит, она знает, что мы встречались. Впрочем, ничего удивительного, город маленький, Маргарита — центральная персона, всюду глаза и уши.

— Она и впрямь не очень-то тепло к вам относится, — дипломатично ответил я.

Маргарита засмеялась.

— Ничего себе выраженьице!

— Почему вы не позвали ее сегодня на ужин? — спросил я.

— Позвала. — Маргарита сделала глоток. — Я стараюсь наладить с ней отношения, но… Когда они были маленькими, мы очень любили друг друга. Разумеется, я официально удочерила Соню и Симу. Мой муж, их отец, умер, когда им было десять. У девочек осталась лишь я… Мы втроем во всем огромном мире. — Голос Маргариты дрогнул, глаза наполнились слезами. — Они были такие милые и такие разные, несмотря на полное внешнее сходство.

А вот это интересно.

— Они были близнецами?

Маргарита кивнула.

— Как горошины в стручке, как две капли воды. А по характеру — невозможно представить себе двух более непохожих людей. Сима, Серафима, была девочка-праздник. Общительная, смелая, напористая. — Маргарита улыбнулась своим воспоминаниям. — Всегда добивалась, чего хотела. Вы просто не могли ей отказать, даже если она выводила вас из себя. Столько обаяния, внутренней силы, яркости.

— Мне кажется, Сима была вашей любимицей, — проговорил я.

Как знать, не в этом ли причина неприязни Сони?

— Нет, вы не правы, — покачала головой Маргарита. — Мне всегда хотелось защитить Соню, укрыть от всех ветров. Она прекрасная девочка, вы поймете. Робкая, ранимая, тонкая. Сима — как пламя костра, а Соня — как свеча. Она обожала сестру, по пятам за ней ходила. И Сима без нее не могла. Говорят, что у близнецов особая связь, — не врут. Когда Симы не стало, я была убита горем, раздавлена. Но я смогла справиться, продолжила жить, а Соня…

Маргарита поставила бокал на столик, помассировала виски.

— Она не смогла пережить смерть сестры. Это ее сломало. Я думаю, вместе с Симой навеки ушла часть ее души. Свеча погасла. Кроме того… Мне трудно говорить об этом, но Сонина психика всегда была хрупкой, нестабильной. Ночные кошмары, сомнамбулизм, депрессивные эпизоды. Она наблюдалась у психолога, а позже — у психиатра. После попытки суицида.

— Соня пыталась покончить с собой?

— После смерти сестры. Таблеток наглоталась.

Я слушал с некоторым недоумением. Не совсем понятно, зачем Маргарита говорит об этом мне, малознакомому человеку. Хочет излить душу? Или представить Соню не вполне вменяемой?

— Как умерла Сима? — спросил я. — Это был несчастный случай?

Маргарита отрицательно покачала головой.

— Нет. Сима заболела. Поначалу мы ничего не могли понять: у нее вдруг появилась слабость, она похудела, стала падать в обмороки, давление было низким. Симу обследовали и в итоге поставили диагноз: болезнь Аддисона. Это редкое заболевание, при котором организм не вырабатывает достаточно гормонов надпочечников. Врачи говорили, что может быть семейная предрасположенность к аутоиммунной болезни Аддисона, и мы боялись, что заболевание проявится и у Сони. К счастью, Соня была здорова. Но Сима…

— Ее лечили? Эту болезнь можно было как-то лечить? — спросил я.

— Разумеется. Ей назначили пожизненную заместительную гормональную терапию, и Симе стало заметно лучше. Я утешала себя: с этим диагнозом можно жить, главное — нормально лечиться. Однако врачи объяснили, что при Аддисоне может развиться опаснейшее осложнение — надпочечниковый криз: резкая слабость, внезапное падение давления, рвота, обезвоживание. Когда он случился в первый раз, Симу спасли. Но второго криза, который был гораздо тяжелее, бедная девочка не пережила. Врачи старались, но не смогли