Рейнольд Май - Дело "Альбатроса"

10 ноября 2838 года

Вы же не хотите жить, как в монастыре. Такая молодая, красивая девушка должна получать удовольствие от жизни. А я могу отлично показать, как это сделать.

Я живо представляю себе, что именно вы мне хотите показать, господин Маккензи. И я вполне могу обойтись без вашей демонстрации, – Антонелла Зонненшайн отодвинула на зойливого диктора в сторону. С того момента, как она в начале недели приступила к своим обязанностям ассистентки редакции «Уорлд Линк Ньюс», Хельмер Маккензи начал осаждать ее своими попытками «познакомиться поближе». При этом он был более чем стар, чтобы быть не только ее отцом, но и дедушкой. Однако, похоже, он считал делом чести раздавать авансы всей женской половине студии. Грандиозная задача, в выполнении которой, судя по внутриредакционной болтовне, Маккензи вполне мог похвастаться некоторыми успехами – впрочем, осчастливленные им таким образом дамы составили довольно средненькое впечатление о его талантах. Тем не менее, из их числа по-прежнему находилось достаточное количество тех, кто ради чести появиться в обществе с планетарно известным головид-журналистом готовы были пойти на обретение сексуального опыта, мягко говоря, невысокого качества. Кроме того, Хельмер пользовался славой щедрого человека в том, что касается подарков и ухаживания – в особенности, обедов в лучших ресторанах.

Вот только у Антонеллы не было ни малейшего желания становиться инструментом удовлетворения сексуальных потребностей Хельмера или кого бы то ни было еще. И крепко сложенный герой головидения даже не догадывался, на какую скользкую почву он ступает, приставая к ней. В последние недели Антонелле пришлось несколько раз глотать раздражение, чтобы не повредить миссии – в конце концов, коллеги были табу в смысле способов вымещения на них чувств, которыми агент Зонненшайн прославилась в ЛРК. До сих пор ни один из троих товарищей по команде не достал ее настолько, чтобы она забыла это правило. Однако, во время полета на Мэгон на «Золотом Слоне» несколько назойливых членов команды вынуждены были свести знакомство с этой стороной ее натуры – Гарри ничего не узнал, хотя и бросил разок на нее вопрошающий взгляд, когда заметил, что приписанный к их каюте стюард по прибытии на Мэгон пришел прощаться с перебинтованной рукой на перевязи. Она поняла, что шеф вспомнил наделавший переполох случай с крупье из бортового казино, которого нашли в дамском туалете, в весьма компрометирующей позе, прикованного цепью к батарее. Но она не дала себя спровоцировать и ответила на вопросительный взгляд таким же вопросительным взглядом.

– Вы неправильно понимаете меня, дорогая моя. Я всего лишь хотел бы пригласить вас на замечательный ужин с последующим посещением концерта. Уникальная возможность: при ехал Херцбергский симфонический, будут играть Вагнера.

Антонелла закатила глаза. Даже если у нее и были бы какие-то мысли насчет того, чтобы уступить домогательствам стареющего редакционного Казановы, то уж Вагнером он ее увлечь бы никак не смог. Не то, чтобы она имела что-то против старинных терранских композиторов, но её отношение к Вагнеру соответствовало отношению одного из его современников: прекрасные мгновения, но ужасные часы.

– Оставьте это, Хельмер. Госпоже Кейн совершенно не интересна ваша старческая болтовня, – пронзительный тембр женского голоса заставил Хельмера и Антонеллу одновременно по морщиться. Сцилла Сольвейг была коллегой Хельмера, самовлюбленной настолько, насколь ко ненавидимой всеми остальными сотрудниками редакции – однако никто не ненавидел ее более, чем Маккензи, вынужденный ежедневно тесно сотрудничать с ней по работе. Он не медленно забыл об Антонелле и завелся на свару с Сольвейг. – Зонненшайн использовала эту возможность, чтобы исчезнуть с места событий.

Выскочив в коридор, Антонелла перевела дух. После трех дней, проведенных в редакции крупнейшей головид-компании Мэгона, она растеряла последние иллюзии о репортерской работе. Она не могла точно сказать, что именно ожидала найти в УЛН, но в любом случае, контраст с действительностью вряд ли мог быть большим. Похоже, она и в самом деле повелась на представления об этой профессии, почерпнутые из популярных тривид-серий вроде «Лукас Гранд» или рекламного слогана УЛН: «Факты, факты, факты, и постоянно думать о зрителе». При этом её учителя в разведшколе не раз предупреждали: нельзя доверять масс-медиа. И всё равно, внутренний слоган компании её ошарашил: «Рейтинг, рейтинг, рейтинг, и постоянно думать о рекламодателях!». Она покачала головой, прислушиваясь к ругани, доносящейся из покинутого ею только что помещения, и отправилась к автомату с напитками.

– А, Джой! Именно та девушка, которую я искала, – Сюзанна Келлинг, заместитель главного редактора, повернулась навстречу Антонелле со стаканчиком кофе в руке, – в конце будущей недели, в воскресенье, у нас будет интервью с герцогом Делкордом. Я бы хотела, чтобы вы отправились в архив и набрали материал для портретной передачи о нем. Полчаса, в качестве прелюдии к разговору. Это ему польстит.

Насколько далеко я должна углубляться в прошлое? – спросила Антонелла несколько огор ченным тоном, которым встречала любую новую работу, повешенную на ее шею – даже если при этом внутренне была рада этому заданию. Во первых – потому что работа в архиве избав ляла от приставаний Хельмера и других представителей мужского пола в редакции, которые, похоже, брали с него пример, во-вторых же – потому что одной из причин, по которым она получила место в редакции, была возможность незаметно собрать информацию о Делкорде.

Это задание оказалось ей весьма на руку.

Не слишком глубоко, – отмахнулась Келлинг, – мы же не хотим, чтобы зрители соскучи лись. Пара фактов из юности, провозглашение герцогом, потом быстренько прокрутить до вру чения звания архонета и последних успехов. Прежде всего – в области экономики. Эвакуацию Мускатина и Эль Аиди лучше не упоминать.

Последнюю фразу, как показалось Антонелле, Келлинг произнесла с горечью – девушка вопросительно подняла брови. Начальница не заметила взгляда, так что Антонелла прямо спросила ее об этом.

– Я всегда так реагирую, когда слышу, что пришлось оставить ещё одну колонию. Моя семья жила на Жардене. Это был один из первых миров, покинутых в результате первой наследной войны, потому что разрушения оказались слишком велики. Просто невозможно стало там жить.

Опустошение, оставленной освободительной войной против Амариса, и так было страшным, а восстановительные работы оказались торпедированы наследной войной. Перед заключением мира уже не было шанса, что мою родину как-то можно ещё спасти, так что все жители были эвакуированы. Мои родители по сей день верят, что однажды мы сможем вернуться и начать все сначала, но я потеряла всякую надежду, когда снова началась война, – она всхлипнула, – я просто хорошо понимаю тех людей, которые вынуждены покинуть родную планету. А в дан ном случае – особенно. Эти две планеты не нужно было бросать.