Альфред Элтон Ван Вогт - Пешки ноль-А

В нем они исказились до неузнаваемости. Однако мужчина когда-то был мальчиком, а мальчик младенцем, рожденным на Горгзиде. Связь была так сильна, что он перенес столицу Великой Империи на свою родную планету. Такой человек не станет с легкостью оскорблять языческую религию, на догмах которой он воспитывался.

Госсейн понял, что правильно прочел происходящее в чужой душе. Энро насмешливо поклонился Патриции.

— Сестра, я смиренно приношу извинения. Он резко повернулся к Госсейну-Ашаргину.

— Эти двое на эсминце, кто они? Итак, расследование продолжается.

Госсейн без заминки ответил:

— Женщина — обычный предсказатель. Мужчину зовут Гилберт Госсейн.

Он осторожно посмотрел на Патрицию и Кренга, произнося столь знакомое им имя. Главное, чтобы они не подали вида, что знают его.

Прореагировали они превосходно, как показалось Госсейну. Они продолжали внимательно смотреть на него, но не было и следа удивления на их лицах.

Энро занялся детектором лжи.

— Какие комментарии? — спросил он.

Пауза длилась несколько секунд. Наконец, детектор сказал:

— Информация правдивая, если рассматривать заданный вопрос.

— А что еще можно рассматривать? — резко спросил Энро.

— Здесь неразбериха, — был ответ.

— В чем?

— В идентификации личности. — Казалось, детектор понял, что ответ не удовлетворяет требованиям. Он повторил: — Неразбериха.

Он собирался сказать еще что-то, но, должно быть, звук отключили.

— Хорошо, я уточню, — вспылил Энро. Он поколебался. — Путаница связана с двумя людьми на эсминце?

— Нет, — ответил детектор. — Это... — неуверенно сказал он, — это не точно. — Он заговорил решительно. — Ваше превосходительство, этот человек Ашаргин и, тем не менее, он не Ашаргин. Он... — На миг детектор замолчал, а затем, запинаясь, закончил: — Следующий вопрос, пожалуйста.

Патриция хихикнула. Это был неуместный звук. Энро бросил на нее грозный взгляд. Он злобно сказал:

— Какой дурак принес сюда неисправный детектор? Сейчас же замените его.

Второй детектор, подсоединенный к Госсейну, ответил на вопрос Энро:

— Да, это Ашаргин, — пауза. — Кажется, что это он, — добавил он неопределенно. — Здесь какая-то неразбериха.

Теперь наступила какая-то неразбериха в Энро.

— Это неслыханно, — воскликнул он. — Ну хорошо, мы доберемся до сути. — Он уставился на Ашаргина. — Эти люди на эсминце, как я понял из вашего послания капитану Фри, пленники. Госсейн кивнул.

— Да, правильно.

— И вы хотите доставить их сюда. Почему?

— Я думаю, вы захотите допросить их, — сказал Госсейн.

Энро снова был сбит с толку.

— Я не понимаю, как вы собираетесь использовать их против меня, если они здесь будут в моей власти. — Он повернулся к машине. — Что по этому поводу, детектор? Он говорит правду?

— Если вы имеете в виду, хочет ли он доставить их сюда? Да, хочет. Что касается использования их против вас — здесь все перемешивается.

— Каким образом?

— Мысль, что человек на корабле уже здесь, и мысль о Спящем Боге как-то переплетаются с Ашаргином.

Энро молча стоял пораженный, в этот момент вмешался Секох.

— Ваше превосходительство, можно я задам вопрос принцу Ашаргину?

Энро молча кивнул.

— Принц, есть ли у вас какая-нибудь идея о природе этой неразберихи?

— Да, — ответил Госсейн.

— Каково же ваше объяснение?

— Периодически Спящий Бог господствует надо мной, контролирует и направляет меня.

«И пусть, — подумал Госсейн с глубоким удовлетворением, — детектор лжи попробует опровергнуть это».

Энро расхохотался. Это был смех человека, который был готов к встрече с грозным обстоятельством, но вместо этого столкнулся с чем-то нелепым. Он упал на стул и, закрыв лицо руками, смеялся, не в силах справиться с собой. Его плечи тряслись, когда он, наконец, поднял голову, в глазах были слезы.

— Итак, вы — Спящий Бог, — сказал он, — и теперь вы овладели Ашаргином.

Смех снова напал на него, и он хохотал добрых полминуты, прежде чем сумел остановиться. На этот раз он посмотрел на Секоха.

— Господин хранитель, — сказал он, — который этот? — И, понимая, что его вопрос требует объяснения для сидящих за столом, повернулся к Госсейну. — В течение года около сотни человек только на этой планете утверждали, что ими овладел Спящий Бог. По всей Империи около двух тысяч рыжеволосых мужчин претендовали быть Энро Рыжим, и в течение последних одиннадцати лет приблизительно десять тысяч человек объявляли себя принцем Ашаргином. Причем половине из них больше пятидесяти.

— А что говорил о них детектор лжи?

Госсейн ожидал скептицизма. За исключением Кренга, все присутствующие были таламическими людьми. Даже Патриция Харди, хотя и бывала на Венере, не стала ноль-А. Такие индивидуумы не смогут разобраться в собственных противоречиях и будут противоречиво спорить, не принимая в расчет реальность. Важно, что зерно сомнения было посеяно. Он увидел, что Энро нахмурился.

— Ну, хватит фарса, — сказал диктатор. — Давайте вернемся к некоторым фактам. Я допускаю, что вы дурачите меня, но зачем? Чего вы хотите?

— Понимания, — ответил Госсейн. Он говорил осторожно, хотя чувствовал решимость. — По всей видимости, вы хотите меня для чего-то использовать. Очень хорошо, я согласен, чтобы меня использовали. До определенного момента. За это я хочу свободы действий.

— Свободы чего?

Следующие слова Госсейна подействовали на остальных, сидящих за столом, как взрыв бомбы.

— Развязав войну, — сказал он, — вы подвергаете опасности жизнь каждого человека в галактике, включая Великую Империю. Я думаю, вы примете совет тех, кому придется разделить вашу участь, если что-то пойдет не так.

Энро наклонился и отвел руку назад, словно собираясь ударить его по лицу. Он сидел так несколько секунд, напряженный. Его губы были сжаты, глаза холодны. Он медленно расслабился и откинулся назад. На лице появилась слабая улыбка, и он сказал:

— Продолжайте, продолжайте. Повесьте себя!

— Мне кажется, вы так сконцентрировались на наступательной части войны, что, возможно, не принимаете во внимание некоторые не менее важные аспекты.

Энро удивленно покачал головой.

— Это говорит тот, — сказал он в изумлении, — кто провел последние одиннадцать лет жизни в огороде.

Госсейн проигнорировал комментарий. Он был напряжен, и ему казалось, что он делает успехи. Его теория была очень простой. Принц Ашаргин не привлек бы внимания в такой критический момент, если бы не было важной причины. Его так просто не уничтожат, пока цель, ради которой он был воскрешен, не будет выполнена.