Фантастика 2026-203". Компиляция. Книги 1-21 - Alexey Off

Четверо ближайших вражеских бойцов слегка растерялись от нашего оборонительного напора и замедлили темп, мешкая и не решаясь с ходу атаковать.

— Левее забирай! За мной! За мной! — кричу я Степану и Томасу. Теперь перед врагом оказались Ганс, Товрин и его спутники. Одного из них успели окружить и ранить в плечо. Он замешкался, и я мельком успел заметить, как тот рухнул под ударами с двух сторон.

Раздался яростный крик второго дружинника Товрина. Как загнанный в угол волк он кинулся на врагов, давая своему господину лишние секунды для побега. Вскоре и его постигла незавидная участь. Но это выиграло нам несколько метров форы.

Мы спешно отступали, держась друг друга. Стрелы эльфиек продолжали разить то одного, то другого противника, отвлекая или нанося серьезные ранения, отчего враг физически не мог сомкнуть кольцо.

Вскоре мы достигли подножия холма и догнали замедлившуюся Асалию, которая перестреляла всех несчастных, кто ранее рискнул кинуться за ней — по пути мы то и дело натыкались на убитых и раненых ею воинов, корчащихся на земле.

К этому моменту за нашей группой, обходя башню с двух сторон, бежало уже человек тридцать. Внезапно трое из них угодили в ловушку, которую Лизалия приготовила заранее: корни одиноко стоящего старого вяза взметнулись вверх, оплетая ноги бегущих, отчего те рухнули в грязь. Еще несколько нападавших испуганно замедлили темп. Из-за вяза показалась младшая эльфийка с хищной ухмылкой и метко послала стрелу вдогонку, застопорив целую семерку противников с левой стороны башни.

— Ганс, кидай огне-камни! — крикнул я и подал пример, доставая из-за пазухи три увесистых, завернутых в промасляную тряпицу шарика размером с ладонь. Чиркнул кресалом, запалив фитили. Лоуренс там такую смесь намешал… Швырнул сразу три штуки в гущу нападавших. Ганс кинул мгновением позже. Удар об землю — вспышка, грохот, жар.

Эффект превзошел все ожидания. Ведь опыты мы ставили на куда меньших «шариках» и сделать удалось всего несколько штук — большая часть партии пошла в брак. Состав оказался настолько нестабильным, что я до последнего не знал, сработают ли они.

Вспышки полыхнули ослепительным белым светом, на миг выжигая серость зимнего дня. За светом пришел утробный рокот, отдавшийся дрожью в груди, а следом — волна раскаленного воздуха. Чуть позже повалил густой, маслянистый дым, пахнущий серой и чем-то едким. Он смешивался со взвесью из земляной крошки и стонами раненых, вряд ли убитых, не хватило бы силы взрыва. Кто-то страшно и дико заорал и, кажется, стал кататься по земле.

— Бегом! Бегом! — подтолкнул я Товрина и остальных, которые, очумело прикрывая лицо руками, оборачивались, пытаясь разглядеть, что там произошло позади.

Наконец долгожданная опушка леса приняла нас в свои темные и сырые объятия. Орущие и ругающиеся враги остались далеко позади.

Ветви сплелись над головой так густо, что даже серое небо почти не просвечивало, и в туманной мгле я различал только силуэты: Лизалия — впереди, легкая, почти не касающаяся земли, Асалия — чуть позади, с луком наготове, Ганс, тяжело дышащий, припадающий на ногу; Томас и Степан, смыкающие строй сзади, бежали где-то сбоку, как и остальные дружинники, прикрывающие наш отход.

Запыхавшийся Товрин еле переставлял ноги рядом со мной, молчаливый, сосредоточенный. Я видел, как он постоянно оглядывается, словно ожидая погони.

Но погони не происходило. Враг явно оказался под впечатлением от пары троек «средневековых гранат» прямо в лицо. Да и преследовать врага вместе с двумя эльфийками в их родной вотчине… Их командиры ведь не дураки? Тут нужна серьезная подготовка. И то навряд ли они пойдут на такое. Я бы на их месте не стал, но кто знает… Поэтому темп мы не сбавляли.

— Отстали, — выдохнула Лизалия, не оборачиваясь и подтверждая мои мысли. — Побоялись леса.

— А мы, думаешь, любим? — сипло прокашлял Ганс, едва не падая от усталости. Где-то по дороге он раздобыл приличных размеров палку, на которую опирался.

— Я люблю, — усмехнулась эльфийка. — И вам бы, людям, научиться любить. Только что он вас спас.

Ганс отвернулся, не желая продолжать пикировку. А мы тем временем свернули с заросшей тропы. Эльфийки повели нас напрямик, сквозь ельник, где ветки хлестали по лицу, а ноги проваливались в моховые кочки по самую щиколотку. Вскоре я потерял счет времени — шли мы так может час, может два. Тишину леса больше всего нарушил не хруст веток и не чавканье земляной слякоти, а тяжелое дыхание Ганса, Товрина и других дружинников.

— Так все… Привал! — скомандовал я, когда эльфийские следопыты вывели нас к небольшой полянке, окруженной осинами.

Сотник рухнул на землю, не дожидаясь приглашения, и принялся разматывать пропитавшуюся кровью и мазью тряпицу на ноге. Рана на бедре оказалась весьма глубокой — проникающий удар, содрана кожа, задето мясо, — до быстрой перевязки крови успело вытечь прилично, поэтому ветеран и выглядел бледным, как снег.

— Жить буду, — буркнул он, заметив мой взгляд, и достал из-за пазухи кожаный кисет с «сальной мазью». — Не впервой. Черт, собаки… будто знали, что у меня эта нога больная.

Я тоже еще раз обработал свой неглубокий, но длинный порез на голени. Опытным путем еще в деревне выяснилось, что так эффективнее — мазать раны несколько раз спустя короткие промежутки времени.

У обоих ноги пострадали… Корпус и руки прикрывала легкая броня, а ноги — увы, чтобы не терять в скорости, приходилось обходиться кожаными поножами с редкими металлическими вставками. В средней и уж тем более тяжелой броне по лесу не побегаешь. А кто бегал — быстро понял, что лучше рана, чем утонуть в собственной броне на первом же болоте или забить ноги спустя пол-лиги по пересеченной местности. Таких потом тепленькими берут — ничего делать не нужно.

Оглядел поляну, дружинников, Товрина. Кто-то перевязывал товарища, кто-то просто сидел, прислонившись к стволу, и смотрел в одну точку. Пахло свежим потом, кровью и прелой листвой. Где-то вдалеке встревоженно крикнула сойка. Лес жил своей жизнью, не обращая внимания на людские разборки.

— Асалия… Сколько у нас времени? — обернулся я к отдыхающим неподалеку эльфийкам.

— Погони нет, — ответила Асалия, прислушиваясь к чему-то, что только она могла слышать. — Они остались у башни. Похоже, графский посланник сумел их больше заинтересовать.

Ее слова прозвучали весьма иронично. Я хмыкнул, но затем стал серьезным. Не ясно, оставят ли его в живых… При условии, что он