"Фантастика 2026-207". Компиляция. Книги 1-25 - Елена Шатилова
Нина умолчала о провале их замысла — Анне и без того хватало тревог. В глазах девушки и так плескалась тревога, словно вода в колодце, куда бросили камень.
Она знала: махирад затеяла пинайт старшего мензина с небывалой пышностью. Не просто праздник — демонстрацию силы и благосклонности. Словно шёлковый ковёр, расстеленный перед всем двором: «Смотрите — семья Баладжар по‑прежнему покровительствует своему старшему наследнику. Слухи? Пустые слова. Мы здесь. Мы властны. Мы незыблемы».
Потому на торжество сойдутся все, кто имеет вес в государстве. Высокородные вельможи, советники, главы городских гильдий — и, конечно, начальники столичной стражи. Среди них непременно будет и Ардэн.
И он её узнает.
Этот факт Нина принимала как неизбежность — холодную, острую, как лезвие кинжала в полумраке. Но в душе теплилась уверенность: Ардэн не глупец. Не алчный сплетник, жаждущий славы или мести. Он не станет разбрасываться чужими тайнами, не превратит их общую тайну в предмет дворцовых пересудов.
«Он промолчит», — твердила она себе, словно заклинание.
Внезапно тишину разорвал пронзительный женский крик. Анна вздрогнула, резко обернулась, глаза её широко раскрылись от изумления. Нина лишь слегка повернула голову — будто звук не задел её, а лишь обозначил начало нового акта.
Но обе девушки тут же устремились к выходу — любопытство и тревога гнали их вперёд. Они замерли на балкончике, глядя вниз. Там, в просторном холле, несколько наложниц и служанок сбились в плотную толпу, склонившись над чем‑то невидимым.
На крики прибежал евнух. Резким движением он разогнал любопытных, и лишь когда толпа рассеялась, Анна и Нина смогли разглядеть то, что привлекло всеобщее внимание.
— Это же… — Анна нахмурилась, пытаясь осознать увиденное.
— Да, — холодно подтвердила Нина. — Махирад, как всегда, оказалась права.
***
Повелитель Джихиньяр восседал в мягком, уютном кресле, с тёплой, чуть усталой улыбкой наблюдая за своими родными. Как всегда, по правую руку от него расположилась мать — величественная, невозмутимая, словно каменная статуя, хранящая вековые тайны. По левую сторону — его любимая Бильшияр, в чьих глазах читалась смесь гордости и тревоги.
За ней — Магнеш и Тамиша. Девушка сидела напряжённо, словно натянутая струна. В её взгляде сквозила досада: мать клятвенно обещала, что этого пинайта не будет. И вот — они здесь, по воле махирад. Совсем скоро Одашу преподнесут его первую девушку… А что ждёт её саму? Тамиша раздражённо выдохнула, бросив косой взгляд на брата, сидящего рядом.
В отличие от сестры, Магнеш пребывал в приподнятом настроении. Он с явным удовольствием прислушивался к музыке, смаковал изысканные яства, однако взгляд его непрестанно скользил по залу. Он то и дело поворачивал голову, всматриваясь в толпу, но, не обнаружив того, кого искал, с едва уловимой досадой приникал к кубку с вином.
— Кого ты всё время ищешь? — не выдержала Тамиша, голос её дрогнул от нетерпения.
— Это тебя не должно волновать, сестрица, — с язвительной усмешкой ответил Магнеш. — Я же не спрашиваю, почему ты неотрывно преследуешь нашего брата.
Тамиша возмущённо ахнула. Она уже раскрыла рот, чтобы высказать всё, что накипело, но в этот миг грянули трубы. Их торжественный зов подхватили барабаны, возвещая: тот, ради кого все собрались, прибыл.
Мензин Одаш вошёл в зал — статный, собранный. На нём были белые широкие штаны и рубаха того же цвета, доходившая до середины бёдер. Белоснежная ткань изумительно оттеняла его смоляные волосы и смуглую кожу. Тамиша невольно восхищённо вздохнула — и тут же поймала на себе недовольный, колючий взгляд матери.
Барабаны не умолкали, сопровождая каждый шаг Одаша. Он остановился в центре зала — перед жрецом Рохана, застывшим в неподвижности. Три ритуальных поклона — в честь предков. И лишь когда последний удар барабана стих, а трубы смолкли, жрец начал читать молитву. Медленно, размеренно он обошёл вокруг мужчины, слова лились тягуче, как мёд.
Одаш снова склонился. Жрец поднёс к его губам золотой медальон — и мензин покорно приложился к нему. Слуга Рохана отступил, уступая место евнуху с большой чашей, наполненной чистой водой с розовыми лепестками. Одаш умылся, а помощница евнуха подала ему белоснежное полотенце.
Осталось последнее. Сняв обувь, он ступил на дорожку, усыпанную солью — по поверью, она изгоняла злых духов. Одаш замер перед самим Повелителем.
Наложницы приблизились, помогая ему облачиться в ритуальную красную тунику. Плавно, почти бесшумно они отошли в сторону. Одаш склонился перед отцом. Всё это время он избегал смотреть ему в глаза. Но в последний миг всё же осмелился поднять взгляд — и тут же опустил его, не выдержав тяжести отцовского взора.
Махирад едва сдержала порыв закатить глаза. Её старший внук вновь вызывал лишь разочарование — каждое его движение, каждый взгляд словно подчёркивали его несостоятельность.
В этот миг её взор встретился с насмешливым взглядом Бильшияр. Старшая наложница едва заметно склонила голову — едва уловимый жест, но он пронзил сознание Садише острой иглой. Опять она… Этот молчаливый вызов напомнил махирад о главной задаче: не допустить, чтобы эта дерзкая альгерская выскочка получила хоть толику власти. Значит, придётся и дальше играть роль благостной, всепрощающей бабушки.
Джихиньяр, её старший сын, некогда был воином, достойным наследником отца. Но под влиянием Бильшияр он начал отступать от вековых устоев, позволяя наложнице верховодить. Нет, пока я жива, этого не случится, — твёрдо решила Садише.
Одаш завершил последний поклон и замер в почтительной позе. По обычаю, теперь слово должен был взять отец юноши, произнеся напутственную речь. Но Джихиньяр Баладжар демонстративно отвернулся от сына. Одаш молча проглотил унижение — ещё одно в череде многих.
Бильшияр и её приближённая зашептались, бросая на мензина красноречивые, полные превосходства взгляды. Махирад метнула на сына строгий, неодобрительный взор. Затем поднялась — и в тот же миг все, кто насмехался над Одашем, умолкли, словно их накрыла тень её властного присутствия.